Nihil turpius est quam grandis natu senex — нет ничего постыднее старика, у которого, как договаривает Сенека, нет иного доказательства долгой жизни, кроме возраста.
Мерка предложена другая: не число лет, а то, чем они заполнены.
Он же писал, что многие умерли задолго до похорон, и что жизнь измеряют делами, а не датами.
Марциал сказал то же с другой стороны: хороший человек расширяет себе пространство жизни, умея вспоминать прожитое.
Историки античного отношения к возрасту отмечают, что римское общество почтение к летам закрепило институционально — сенат и означает совет старейших, — и потому упрёк Сенеки звучал против общего порядка.
Цицерон в трактате «О старости» защищал противоположное: старость почтенна занятиями, которые ей доступны, и приводил в пример Катона, учившего греческий в восемьдесят.
Данные о возрастных изменениях примиряют обоих: скорость обработки падает, накопленные знания держатся или растут.
То есть доказательство возможно, и Сенека требует именно его.
Возраст сам по себе доказывает одно.
Что человек не умер раньше.