Стоицизм и социальные сети: внимание как собственность

Человек, вернувшийся с представления

Седьмое письмо Луцилию начинается с вопроса и очень короткого ответа.

Спрашиваешь, чего тебе особенно надо избегать? — пишет Сенека. — Толпы.

Дальше он рассказывает, как сам сходил на дневное представление в амфитеатре, рассчитывая отдохнуть, и вернулся оттуда, по собственному признанию, более жадным, более честолюбивым, более изнеженным. Ничто, замечает он, так не вредит добрым нравам, как сидеть на каком-нибудь зрелище: пороки подступают незаметно, через удовольствие.

Механизм, который он описывает, важнее его негодования по поводу гладиаторов. Речь о том, что человек усваивает то, среди чего проводит время, не выбирая этого и не замечая.

Аналогия с лентой напрашивается сама, но её стоит ограничить. Сенека говорит о толпе, а лента — это не толпа: это выборка, составленная под ваши прошлые реакции. Ближе к его случаю не сама лента, а то состояние после неё, которое он и описывает — вышел не тем, кем вошёл.

Что данные говорят на самом деле

Здесь принято ссылаться на резкие цифры, и здесь же чаще всего нарушается точность.

Работы Твенге и коллег связали рост тревоги и депрессии у подростков с распространением смартфонов после 2012 года. Наблюдение серьёзное, но корреляционное: совпадение по времени не показывает направления связи.

Орбен и Пшибыльский (Nat Hum Behav, 2019) проверили эти же данные другим способом. Они прогнали тысячи спецификаций анализа на трёх больших выборках и получили связь очень слабую: вклад экранного времени в благополучие подростков оказался сопоставим с вкладом обыденных вещей вроде регулярного завтрака. Их вывод — не «вреда нет», а «эффект многократно преувеличен в пересказах».

Из этого следует практическое требование к разговору о соцсетях. Утверждать, что лента разрушает психику, значит опережать данные. Утверждать, что она ни при чём, значит игнорировать эксперименты, о которых ниже.

Что показывают эксперименты

Опросы отвечают на вопрос «связано ли», эксперименты — на вопрос «что будет, если убрать».

Олкотт с коллегами (Am Econ Rev, 2020) заплатили нескольким тысячам человек за то, чтобы те на четыре недели отключили доступ к крупной социальной сети. У отключённых выросли самооценки удовлетворённости жизнью, снизилась поляризация политических мнений и освободилось около часа в день. Заметная часть участников после эксперимента сократила использование добровольно.

Хант с коллегами (J Soc Clin Psychol, 2018) в меньшем эксперименте ограничили студентов тридцатью минутами в день на три недели: снизились показатели одиночества и депрессивных симптомов, сильнее всего — у тех, кто вначале был в худшем состоянии.

Оба результата умеренные. Ни один не описывает освобождение или преображение; оба описывают небольшое, но устойчивое улучшение и возвращённое время.

Пассивное чтение против общения

Разделение, которое объясняет противоречивость данных, нашли достаточно давно.

Вердейн с коллегами (J Exp Psychol Gen, 2015) показали, что ухудшение самочувствия связано с пассивным просмотром чужих записей, а не с активным использованием — перепиской, комментариями, обращением к конкретному человеку. Активное использование в их данных с ухудшением не связано.

Фогель с коллегами (Psychol Pop Media Cult, 2014) добавили механизм: просмотр профилей людей, воспринимаемых как более успешные, снижает самооценку. Сравнение при этом идёт нечестное — ваша обычная жизнь против чужой отобранной.

Стоики описывали устройство зависти точно и разбирали её отдельно; современная версия разобрана в тексте «Стоицизм и зависть».

Отсюда следует поправка к обычному совету. Сокращать имеет смысл не время вообще, а долю пассивного чтения в этом времени.

След внимания

Есть ещё один эффект, и он касается не настроения, а работы.

Леруа (Organ Behav Hum Decis Process, 2009) описала след внимания: переключаясь с одной задачи на другую, человек оставляет часть внимания на прежней, и следующая задача идёт хуже. Особенно если предыдущая осталась незакрытой.

Лента устроена как последовательность незакрытых задач: ни один сюжет в ней не завершается. Прямых исследований именно этого переноса немного, поэтому честнее говорить о правдоподобном механизме, а не о доказанном вреде.

Сенека, впрочем, описывал результат без всякой нейронауки. В трактате «О краткости жизни» он утверждает, что жизнь не коротка, а мы делаем её такой: большая часть уходит не на дурные дела, а на занятия, которых человек не выбирал.

Что здесь в вашей власти

Разделение, с которого стоики начинали любой разбор, применительно к соцсетям выглядит непривычно ясно.

Вам подчинено: время и обстоятельства использования, состав подписок, уведомления, что вы публикуете и ради чего, отвечаете ли вы на грубость.

Вам не подчинено: устройство алгоритмов, чужие публикации, реакция других на ваши записи, охваты.

Стоит заметить, где расположена почти вся тяжесть переживаний по поводу соцсетей. Она приходится на второй список — на то, как отреагировали, сколько собрал чужой пост, что написал незнакомый человек. Общий разбор этого различения — в гайде «Дихотомия контроля».

Четыре приёма

Ниже то, что имеет смысл делать, в порядке от самого дешёвого.

Первый: убрать поводы. Выключить уведомления, убрать приложения с первого экрана. Это работает не через силу воли, а через количество случаев, когда рука тянется сама.

Второй: входить с целью. Перед тем как открыть, назвать про себя, зачем: ответить, опубликовать, найти. Приём выглядит наивно, но именно он отличает употребление вещи от привычки.

Третий: разобрать подписки. Раз в месяц по каждому источнику один вопрос — что я получаю отсюда. Сенека в том же седьмом письме советует то же самое про людей: удаляться от многих и оставаться с теми, кто делает тебя лучше.

Четвёртый: назначить окна. Не постоянный доступ, а два-три промежутка в день. Первый час после пробуждения разумно оставить свободным — о нём отдельно в гайде «Утренние практики стоика».

Правила поведения, написанные до интернета

Тридцать третий параграф «Энхиридиона» читается сегодня почти как свод правил для публичного аккаунта, хотя написан за девятнадцать веков до него.

Эпиктет советует: назначь себе определённый образ поведения и держись его наедине и на людях. Молчи по большей части или говори необходимое и коротко. Не рассуждай о гладиаторах, скачках, еде и напитках — то есть о том, что обсуждают все и о чём нечего сказать. Не смейся много, не смейся громко, не смейся над многим.

Дальше идут два пункта, которые прямо относятся к сегодняшним спорам в комментариях. Первый: если о тебе сказали дурно, не оправдывайся, а отвечай, что говорящий не знал прочих твоих недостатков, иначе назвал бы и их. Второй: на зрелищах не кричи и не болей ни за кого сверх меры, то есть не позволяй общему возбуждению распоряжаться собой.

В сорок восьмом параграфе он даёт признак человека, который продвинулся: тот никого не хвалит, никого не порицает, ни на кого не жалуется и ничего не говорит о себе как о значительном лице.

Список неудобный, и следовать ему целиком вряд ли кто-то станет. Но он показывает, чем стоическая мера отличается от современного совета «поменьше сидеть в телефоне». Эпиктета занимает не количество времени, а то, кем человек становится в разговоре: чей тон он перенимает, кому доказывает, за счёт чего поддерживает представление о себе.

Воздержание как проверка

У стоиков была практика, которая точнее всего соответствует современному цифровому воздержанию, и предназначалась она не для очищения.

В восемнадцатом письме Сенека советует Луцилию несколько дней в месяц жить как бедняк: грубая еда, жёсткая постель, старая одежда. Смысл упражнения он объясняет прямо: узнать, действительно ли страшно то, чего боишься лишиться. Обычно оказывается, что не страшно.

Цифровая версия устроена так же. Три дня без ленты — не режим, а измерение. Обычная последовательность: первый день — беспокойство и скука, дальше беспокойство спадает и обнаруживается свободное время, которое нечем занять.

Последнее наблюдение важнее прочих. Если освободившийся час нечем заполнить, лента вернётся, и никакие правила этого не отменят.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию специалиста.

Что остаётся

Стоическая позиция по соцсетям не сводится к осуждению и не сводится к принятию.

Внешние вещи у стоиков сами по себе не хороши и не дурны; значение имеет употребление. Приложение, через которое вы держите связь с людьми на другом конце страны, и приложение, в котором вы час сравниваете себя с незнакомыми, — одно и то же приложение при разном употреблении.

Вопрос, который они задали бы, звучал бы примерно так: кто здесь чем распоряжается. Ответ на него получают не рассуждением, а по тому, каким человек выходит.

---

Первоисточники

• Сенека. Письма к Луцилию — письма VII, XVIII. Перевод С. Ошерова.
• Сенека. О краткости жизни — §§1-3. Перевод Т. Бородай.
• Марк Аврелий. Размышления — книга II, §§1, 7. Перевод А. Гаврилова.