Стоицизм и здоровье: тело как инструмент

Император и его врач

Около 169 года Марка Аврелия начал наблюдать Гален, самый известный врач античности. В собственных сочинениях Гален упоминает императора как пациента: жалобы на желудок, лихорадки, назначенные средства.

Деталь стоит запомнить, потому что она отвечает на главный вопрос этого гайда сразу. Человек, писавший «Размышления» и советовавший себе не придавать телу лишнего значения, лечился у лучшего специалиста, какого мог найти, и следовал его назначениям.

Стоическое отношение к здоровью держится на этом двойном ходе. Тело относится к тому, чем человек распоряжается не полностью, и потому благо не в нём. Но раз оно инструмент, за инструментом следят.

Предпочтительное безразличное

Формула, из-за которой стоиков считают равнодушными к телу, на самом деле означает обратное.

Здоровье у них относится к безразличному: от него не зависит, хорошо ли прожита жизнь. При этом внутри безразличного оно предпочтительное, то есть разумный человек выбирает его при прочих равных и прилагает усилия, чтобы его сохранить.

Мусоний Руф говорил ученикам прямо: философу нужно заботиться о теле, потому что душа пользуется им как орудием, и небрежность здесь мешает работе. Он же требовал от них физического труда и простой пищи, считая это частью обучения, а не аскезой.

Практическое следствие расходится с расхожим образом. Стоик не должен терпеть болезнь молча: он должен лечиться, соблюдать режим и не делать из состояния тела предмета гордости или стыда.

Боль и страдание

Основное различение, которое стоики внесли в разговор о болезни, сегодня повторяют в клиниках боли.

Боль — сигнал, который человек не выбирает. Страдание — слой, добавленный суждением: это невыносимо, это навсегда, за что мне это, теперь моя жизнь кончена.

Марк Аврелий пользовался этим постоянно. Он записывал себе, что тело болеет само по себе, и что если разум не признает происходящее злом, останется телесное неудобство без второго этажа.

Цицерон в «Тускуланских беседах» приводит эпизод с Посидонием, который принимал Помпея в разгар приступа подагры и, по его словам, обращался к боли прямо: ты ничего не добьёшься, я не признаю тебя злом, какой бы мучительной ты ни была. Эпизод стоики любили и повторяли.

К этому нужна честная оговорка. Различение работает на уровне суждений и не отменяет ни боли, ни необходимости обезболивания. Античность обходилась без анестезии не по убеждению, а по отсутствию средств. Разбор хронической боли — в гайде «Стоицизм и хроническая боль».

Что известно о стрессе и организме

Здесь стоит держаться установленного и не переходить к обобщениям, которые встречаются в популярных текстах.

Сегерстрём и Миллер (Psychol Bull, 2004) свели три десятилетия исследований, охватив почти девятнадцать тысяч участников. Картина оказалась не линейной: кратковременный острый стресс мобилизует часть иммунных функций, а длительный, особенно связанный с неопределённостью и отсутствием контроля, связан со снижением показателей клеточного иммунитета.

Мак-Юэн (Chronic Stress, 2017) описал накопительный механизм, который назвал аллостатической нагрузкой: организм платит за повторяющуюся мобилизацию, и счёт предъявляется не сразу.

Пеннебейкер и Билл (J Abnorm Psychol, 1986) показали иное: люди, которые несколько дней подряд по пятнадцать-двадцать минут писали о тяжёлом опыте, впоследствии реже обращались к врачу. Эффект связывали с прекращением подавления, а не с самим письмом.

Чего в этих данных нет: доказательства, что мысли вызывают конкретные болезни, и что позитивным настроем лечат. Связь между хроническим стрессом и здоровьем реальна и при этом сложнее, чем схема «нервы — все болезни».

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

Что здесь делает стоическая практика

Философия не лечит, но у неё есть точка приложения, и она конкретная.

Хронический стресс поддерживается не событиями, а тем, как человек их истолковывает: ожиданием худшего, прокручиванием разговоров, попытками контролировать то, что не поддаётся. Стоическая работа с суждениями бьёт именно сюда, и это не метафора: снизив количество ложных тревог, человек снижает и число мобилизаций.

Второе приложение — режим. Стоики жили распорядком и считали его частью философской работы: сон, еда, движение, время для размышления. Всё перечисленное сегодня входит в любые рекомендации по профилактике.

Третье — отношение к неопределённости. Ожидание результатов обследования, неясный прогноз, долгое лечение изматывают сильнее, чем плохая, но определённая новость. Здесь работает разбор: что известно, что нет, что я делаю в ближайшую неделю.

Как это выглядит при болезни

Стоический ответ на болезнь состоит из четырёх операций, и ни одна не героическая.

Первое — разделить. Что здесь в моей власти: обратиться к врачу, выполнять назначения, честно описывать симптомы, менять привычки. Что не в моей: скорость выздоровления, прогноз, наличие осложнений.

Второе — убрать вопрос «за что». Он не имеет ответа и удерживает внимание на несправедливости вместо лечения. Стоики считали такой вопрос ошибкой категории: болезнь принадлежит природе и не адресована лично.

Третье — сузить горизонт. При долгом лечении мысль о том, как я буду жить с этим всегда, накрывает сильнее, чем сегодняшнее состояние. Марк Аврелий пользовался приёмом сведения к настоящему: справляюсь ли я прямо сейчас, в эту минуту.

Четвёртое — оставить дело. Эпиктет учил с повреждённой ногой, Сенека писал письма, болея лёгкими, Марк Аврелий вёл кампании при постоянных недомоганиях. Ни один из них не сделал болезнь центром жизни, и это не про силу воли, а про распределение внимания.

Чем стоики занимались телесно

Практики у них были, и они конкретнее, чем принято думать.

Мусоний Руф требовал от учеников привыкать к жаре и холоду, к простой пище, к жёсткой постели и к физическому труду. Логика двойная: тело становится выносливее, а человек выясняет опытом, что переносит больше, чем предполагал.

Сенека описывает собственный распорядок в письмах подробно: холодная вода, короткие пробежки, скромный обед, после которого не нужно мыть руки. В восемнадцатом письме он рассказывает о нескольких днях в месяц на грубой еде и жёсткой постели, называя это проверкой, а не аскезой.

Марк Аврелий поднимался до рассвета и работал в военных лагерях в условиях, где выбирать распорядок не приходилось.

Общая логика у всех троих одна: регулярная умеренная трудность вместо героических усилий раз в год. Современные рекомендации по физической активности устроены так же, и совпадение здесь не мистическое: обе системы описывают одно и то же тело.

Разбор телесных практик — в гайде «Стоицизм и тело».

Чего античная медицина не могла

Читая стоические тексты о болезни, полезно помнить, в каких условиях они написаны.

Гален, лучший врач эпохи, работал в рамках гуморальной теории: здоровье объяснялось равновесием четырёх жидкостей, лечение сводилось к диете, кровопусканиям и растительным средствам. Анатомию он изучал на животных, потому что вскрытие человеческих тел в Риме не практиковалось.

Обезболивания в нынешнем смысле не существовало. Операции проводились без наркоза, инфекции лечить было нечем, детская смертность оставалась высокой, а исход тяжёлой болезни зависел в основном от того, справится ли организм сам.

Отсюда следует важная поправка к переносу. Стоическая работа с суждением о боли возникла там, где других средств не было. Сегодня они есть, и отказываться от них в пользу философии — не стоицизм, а его противоположность: стоики считали разумным пользоваться тем, что доступно.

Что переносится без потерь: наблюдения о том, как страх и ожидание меняют переносимость болезни, и различение между тем, что делает врач, и тем, что делает сам человек.

Практика на неделю

Стоическая часть заботы о здоровье состоит из простых операций, и все они выполняются без отказа от лечения.

Первое: разделить лист на два столбца по конкретному состоянию, которое вас беспокоит. В левый — то, что вы делаете на этой неделе: записаться, сдать анализ, начать ходить, убрать вечерний алкоголь. В правый — то, что от вас не зависит: сроки, прогноз, реакция организма.

Второе: назначить одно действие из левого столбца на ближайшие три дня. Не программу оздоровления, одно действие.

Третье: заметить, сколько времени за день уходит на правый столбец — на поиск в интернете, прокручивание сценариев, разговоры об этом. Это и есть основной расход, который поддаётся сокращению.

Четвёртое: вечером короткая сверка, где сегодня беспокойство превратилось в действие, а где осталось беспокойством.

Ипохондрия и обратная сторона

Тревога о здоровье устроена так, что обычные приёмы работают против неё.

Проверка снимает беспокойство на час и подтверждает мозгу, что угроза настоящая: раз проверяли, значит было чего опасаться. Через несколько циклов интервал спокойствия сокращается, а количество проверок растёт.

Стоическое различение здесь спасает от смешения. Осторожность заканчивается действием: обследоваться, изменить образ жизни, наблюдаться по графику. Тревога заканчивается новой проверкой.

Практическое правило простое: один визит по поводу симптома, затем следование тому, что сказал врач, и никаких повторных поисков в интернете. Разбор — в тексте «Тревога о здоровье».

Тело как предмет заботы, а не гордости

У стоиков есть предостережение и в обратную сторону: тело не должно становиться проектом.

Мусоний, требовавший физической подготовки, отдельно оговаривал, что философ занимается телом ради дела, а не ради вида. Сенека писал о людях, которые посвящают жизнь наращиванию мышц и уходу за собой, и замечал, что этим они меняют одно рабство на другое.

Современная версия того же перекоса выглядит иначе: оптимизация показателей, круглосуточное измерение сна и шагов, тревога из-за цифр. Стоический критерий не изменился: если забота о теле забирает внимание, которое должно уходить на дела ради этого тела, соотношение перевёрнуто. Разбор — в гайде «Стоицизм и образ тела».

Что остаётся

Стоическое отношение к здоровью умещается в несколько правил, за которыми стоит одна логика.

Лечиться у врачей и выполнять назначенное, потому что это в вашей власти. Следить за режимом, потому что он поддерживает ту способность, на которой держится всё остальное. Различать боль и добавленное к ней суждение, потому что второе поддаётся разбору. И не делать из состояния тела главного содержания жизни, потому что тело останется тем, чем оно является: инструментом, который однажды откажет.

Марк Аврелий писал свои записи с постоянными недомоганиями и умер, по-видимому, во время эпидемии в военном лагере под Виндобоной. По Кассию Диону, последними его словами страже было указание идти к восходящему солнцу, поскольку сам он уже заходит.

---

Первоисточники

• Марк Аврелий. Размышления — книги IV, V, VII. Перевод А. Гаврилова.
• Сенека. Письма к Луцилию — письма LIV, LXXVIII, XCVI. Перевод С. Ошерова.
• Эпиктет. Энхиридион — глава 9. Перевод Г. Тароняна.
• Цицерон. Тускуланские беседы — книга II. Перевод М. Гаспарова.
• Мусоний Руф. Фрагменты — о заботе о теле.