Стоицизм и образ тела: функция вместо витрины

Сколько времени тело заслуживает

Сорок первый параграф «Энхиридиона» состоит из одной фразы и задаёт всю стоическую позицию.

Признак невеликого ума, пишет Эпиктет, — проводить много времени в делах, касающихся тела: в упражнениях, еде, питье, отправлениях. Всё это следует делать мимоходом, а внимание обращать на мысль.

Формулировка резкая, и её обычно цитируют как презрение к телесному. Это неверно, и опровержение находится у него же.

Он же о том, что надо мыться

Одиннадцатая глава четвёртой книги «Бесед» посвящена чистоплотности, и написана она против ученика, который истолковал философию как право быть грязным.

Эпиктет разбирает вопрос всерьёз. Человеку, говорит он, свойственна чистота: боги не запачканы, а животным неопрятность не мешает, потому что они не общаются между собой словом. Тело, через которое человек имеет дело с другими людьми, следует содержать в порядке — иначе от тебя будут отходить, и это справедливо.

Дальше он говорит юноше прямо: не приходи в таком виде; лучше вымыться, чем рассуждать о философии, оставаясь неприятным для соседей.

Складывая оба места, получаем меру, которую стоики и держали. Уход за телом обязателен и не является достижением; чрезмерное внимание к нему — признак того, что человек перепутал орудие с целью.

Сцена в бане

У Эпиктета есть разбор, показывающий, как далеко он заходил в вопросе о внешнем виде.

К нему приводят юношу, который вернулся к философии после того, как её оставил, и Эпиктет спрашивает: почему ты завиваешь волосы? Разговор идёт долго и по существу. Юноша отвечает, что хочет нравиться. Эпиктет спрашивает, кому и что именно в нём должно нравиться.

Дальше он строит довод от природы, характерный для его школы. Мужчина, говорит он, отличается от женщины в том числе видом, и природа не случайно устроила так; убирая эти признаки, ты не улучшаешь сделанное, а переделываешь то, чего не создавал.

Довод этот принадлежит своему времени, и представления о мужском и женском в нём римские, а не наши. Приводить его сегодня как аргумент нельзя.

Но под ним лежит вопрос, который не устарел, и Эпиктет задаёт его прямо: чем ты намерен привлекать к себе людей? Если тем, как ты выглядишь, то ты вступил в состязание, где решают не ты; если тем, каков ты, то состязание другое, и в нём у тебя есть ход.

Мусоний о стрижке и одежде

Самый бытовой разбор внешности оставил Мусоний Руф, и критерий у него один — польза.

В лекции об одежде он утверждает, что она служит защите от холода и жары, а не показу; ткани и покрои, назначение которых — произвести впечатление, он считал излишеством.

В лекции о стрижке волос сравнение ещё конкретнее: волосы подстригают, как подрезают виноградную лозу, — убирая мешающее, а не создавая вид. Бритьё бороды ради привлекательности он высмеивает, а заботу мужчин о своей наружности называет занятием, недостойным взрослого человека.

Читать это стоит с поправкой на эпоху: часть его претензий обращена к римским нравам и к спорам о мужественности, которые сегодня выглядят иначе.

Но сам критерий переносится без потерь. Вопрос не в том, ухаживаете ли вы за собой, а в том, ради чего: ради удобства и здоровья или ради чужой оценки.

Разложение на составляющие

У Марка Аврелия есть приём, прямо направленный на то, чтобы снять с внешнего его силу.

В шестой книге он предлагает описывать вещи через то, из чего они состоят: пурпурная одежда — овечья шерсть, окрашенная кровью улитки; жаркое — мёртвая рыба или птица; фалернское вино — выжатый виноградный сок.

Приём применяется не к телу, а к вещам, которым приписан престиж. Но действует он и здесь: значительность внешнего вида создаётся не самим видом, а суждением о том, что он означает.

Оговорка нужна та же, что и всегда с этим приёмом. Он направлен против очарования, а не против удовольствия: Марк Аврелий не отказывался ни от обеда, ни от одежды.

Что психология называет самообъективацией

Современное описание того же затруднения появилось в конце девяностых.

Фредриксон и Робертс (Psychol Women Q, 1997) предложили теорию объективации. Её основная мысль: в культуре, где тело человека постоянно рассматривают и оценивают, он усваивает эту позицию и начинает смотреть на себя со стороны — как наблюдатель за собственной внешностью.

Моради и Хуан (Psychol Women Q, 2008), подводя итоги десятилетия работы, перечисляют устойчивые связи: с телесным стыдом, тревогой по поводу внешности, депрессивными симптомами и нарушениями пищевого поведения.

Изначально теория описывала опыт женщин, и это её основная область. Позже сходные явления показали и у мужчин, особенно там, где ценится определённое телосложение.

Наблюдатель вместо ощущения

Один результат объясняет, почему это состояние утомляет.

Эйнли и Цакирис (PLOS ONE, 2013) измеряли у участников способность замечать собственное сердцебиение — распространённый показатель интероцептивной точности — и сопоставляли со склонностью к самообъективации. Связь оказалась обратной: чем сильнее человек смотрит на себя снаружи, тем хуже замечает сигналы изнутри.

Направление причинности из такой работы не следует. Но само сочетание описывает знакомое состояние: постоянная оценка внешнего вида при слабом контакте с усталостью, голодом и напряжением.

Стоическое внимание устроено противоположно. Оно направлено на то, что происходит с человеком, а не на то, как он выглядит со стороны; вопрос там всегда изнутри — с чем я сейчас согласился.

Соцсети

Обзор Фардули и Вартанян (Curr Opin Psychol, 2016) сводит данные по платформам и делает вывод, важный для практики.

Связь недовольства телом с использованием соцсетей устойчива, но зависит не от количества времени, а от характера занятия. Ухудшение связано с просмотром отобранных и обработанных изображений и со сравнением себя с ними; общение с знакомыми такого эффекта не даёт.

Сенека описывал общий механизм задолго до платформ. Возвращаясь с представления, он замечает, что усвоил чужие пороки незаметно, через удовольствие; общение с толпой, пишет он, никогда не проходит даром.

Практическое следствие узкое и выполнимое: сокращать нужно не время, а долю просмотра чужих изображений в этом времени. Подробнее — в гайде «Стоицизм и социальные сети».

Что работает

Проверенный способ изменить отношение к телу оказался близок к стоическому критерию.

Аллева с коллегами (Body Image, 2015) проверили программу, в которой участницы несколько раз письменно описывали, что их тело умеет делать: как оно позволяет ходить, обнимать, работать, чувствовать вкус. Никакой работы с внешностью в программе не было.

Удовлетворённость телом в этой группе выросла заметно и держалась при повторном измерении через несколько недель; в группе сравнения, писавшей на нейтральные темы, изменений не было.

Формулируя осторожно: смена критерия с оценочного на функциональный — не философское утешение, а проверенное вмешательство с умеренным эффектом.

Это ровно то, что стоики называли отношением к телу как к орудию: орудие оценивают по тому, что им можно сделать.

Что здесь в вашей власти

Различение прикладывается к теме без переносных значений.

Вам подчинено: сон, движение, питание, обращение к врачу, уход за собой, выбор занятий, где тело нужно для дела.

Вам не подчинено: сложение, рост, черты лица, скорость возрастных изменений, чужая оценка вашей внешности.

Заметно, что почти вся тяжесть недовольства телом приходится на второй столбец. Общий разбор различения — в гайде «Дихотомия контроля», а телесная сторона — в гайде «Стоицизм и здоровье».

Где кончается философия

Есть состояния, при которых рассуждения о теле как орудии не помогают, а вредят.

Признаки: мысли о внешности занимают больше часа в день; появились ограничения в еде, подсчёты, компенсаторное поведение; человек избегает зеркал или, наоборот, проверяет себя постоянно; отменяются встречи из-за внешнего вида.

При расстройствах пищевого поведения и дисморфическом расстройстве язык умеренности и контроля становится материалом для симптома. И то, и другое лечится.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

Что остаётся

Стоическая позиция здесь состоит из двух требований, которые кажутся противоречащими и работают вместе.

Содержать тело в порядке — обязанность, потому что через него делается всё остальное. Не делать его предметом заботы — тоже обязанность, потому что оно относится к тому, чем человек распоряжается лишь отчасти.

Эпиктет сводил это к распределению времени: телесные дела совершаются мимоходом, внимание остаётся при мысли. Проверить себя по этому правилу несложно — достаточно посчитать, сколько минут в день уходит на разглядывание себя и сколько на то, ради чего тело нужно.

---

Первоисточники

• Эпиктет. Энхиридион — §41. Перевод Г. Тароняна.
• Эпиктет. Беседы — книга IV, глава 11. Перевод Г. Тароняна.
• Мусоний Руф. Фрагменты — XIX, XXI. Английский перевод C.E. Lutz.
• Марк Аврелий. Размышления — книга VI, §13. Перевод А. Гаврилова.
• Сенека. Письма к Луцилию — письмо VII. Перевод С. Ошерова.