В «Пире» Алкивиад рассказывает эту историю сам — с болью и с нескрываемым восхищением.
Он хочет близости с Сократом и полагает, что красота тела — достаточная для этого валюта. Ложится рядом, прижимается. В ответ ничего.
Сократ лежит спокойно, будто Алкивиада рядом нет. Наутро встаёт как обычно, никак эту ночь не выделяя.
Алкивиада это подкашивает. Не отказ сам по себе, а открытие: Сократ видит в нём то, чего он в себе не замечает. Или не видит того, что Алкивиад привык видеть в своём отражении.
Позже Сократ объясняет своим любимым образом: ты предлагаешь мне медь в обмен на золото. Ты считаешь свою красоту большой ценностью, но она внешняя. Мудрости ты хочешь по-настоящему, и это хорошее желание. Путь к ней идёт не через тело.
Алкивиад понимает сказанное умом и не принимает сердцем.
Он ещё предаст Афины, потом вернётся, потом предаст снова. Сократ этого не увидит: его казнят раньше.
Зеркало, показывающее не внешность, — неудобный предмет для того, кто в него смотрится.