«Апология», 29a. Бояться смерти есть не что иное, как думать, что знаешь то, чего не знаешь. Никто не знает, не окажется ли смерть величайшим благом. А боятся её так, будто твёрдо знают, что она величайшее из зол.
Это классический скептический довод против страха смерти.
Большинство боится смерти как заведомо плохого. Но откуда взялось это знание? Ещё никто не умирал и не возвращался с отчётом.
Смерть может оказаться небытием — тем же, что было до рождения, ни хорошим, ни дурным. Может оказаться чем-то хорошим: Сократ предполагает встречу с мудрецами прошлого. Может оказаться третьим, о чём мы не догадываемся.
Мы боимся неизвестного и по привычке зовём его злом. Это предположение, выданное за знание.
Сократовская ирония работает здесь в полную силу: я знаю лишь то, что ничего не знаю, — и о смерти в том числе. Значит, твёрдых оснований бояться нет.
Утешением это не назовёшь. Это логика, применённая к самому пугающему из вопросов.
Следует ли отсюда, что бояться перестанешь? Не обязательно: страх мало считается с доводами. Но основания у него теперь можно оспорить.