Ночь в тюрьме, до казни считаные дни. Приходит Критон, старый друг, с готовым планом: стража подкуплена, корабль ждёт, в Фессалии примут — бежим, Сократ, ещё не поздно.
Сократ отказывается.
Всю жизнь, говорит он, я жил под афинскими законами, они меня вырастили, женили, дали гражданство; я мог уехать, если они дурны, — но остался, а значит, согласился им подчиняться. Теперь, когда суд решил против меня, бежать — значит растоптать эти самые законы; ответить на несправедливый приговор беззаконным побегом. Со мной поступили несправедливо люди; но не законы виноваты, что ими злоупотребили. Отвечать злом на зло нельзя, даже когда зло сделали тебе.
Критон в отчаянии: речь идёт о жизни, а он рассуждает о верности законам.
Тюремные стены, ночь, догорающий светильник, спокойный голос, отклоняющий спасение.
Он мог спастись — и остался умирать, чтобы не опровергнуть бегством всё, чему учил. Верность справедливому он поставил выше собственной жизни.
Мы обходим правила, когда они грозят нам лично, и зовём это здравым смыслом. Он остался в камере — потому что справедливость без исключения для себя и есть справедливость.