Середина, о которой говорит Аристотель, не арифметическая.
Во второй книге «Никомаховой этики» он это оговаривает особо. Если десять много, а два мало, то середина вещи — шесть: она настолько же превышает два, насколько уступает десяти.
Но середина по отношению к нам определяется иначе.
Если съесть десять мин пищи много, а две мало, учитель гимнастики не назначит непременно шесть. И шесть может оказаться много или мало: для борца Милона мало, для начинающего много.
Отсюда определение. Добродетель есть склад души, избирающий середину по отношению к нам, — определённую рассуждением и так, как определил бы её рассудительный человек.
При этом мера, найденная верно, есть высшая точка, а не полумера. По сущности своей добродетель — середина, а по достоинству и правильности — вершина.
Причину он объясняет геометрически: погрешить можно многими способами, а поступить правильно — только одним. Потому промахнуться легко, а попасть трудно.
Не всё, впрочем, имеет середину. Злорадство, бесстыдство, зависть; из поступков — прелюбодеяние, воровство, убийство. Они дурны не избытком или недостатком, а сами по себе, и правильно совершить их нельзя.
В девятой главе Аристотель даёт три правила для тех, кто хочет попасть в цель.
Держаться дальше от той крайности, которая опаснее: как советовала Калипсо, править мимо этого дыма и волны.
Знать, куда клонит нас самих, и тянуть себя в противоположную сторону, как выпрямляют покоробленное дерево.
И остерегаться приятного, потому что судим мы о нём подкупленными.