Как принять то, что изменить нельзя

Различение, к которому всё сводится

Стоическая формула известна: одно в нашей власти, другое нет. Полный её разбор — в гайде «Дихотомия контроля».

Здесь речь о второй половине, которая даётся труднее первой. Что делать, когда положение действительно не поддаётся — с болезнью, с чужим решением, с тем, что уже произошло.

Психология занималась этим вопросом полвека и пришла к выводам, которые совпадают со стоическими в неожиданном месте.

Локус контроля

Начало положил Роттер (Psychol Monogr, 1966), предложив различать людей по тому, чему они приписывают происходящее с ними: собственным действиям или внешним силам.

Первое назвали внутренним локусом контроля, второе — внешним. За десятилетия накопились данные: внутренний локус связан с меньшей выраженностью тревожных и депрессивных симптомов, с большей настойчивостью и лучшими результатами в учёбе и работе.

Отсюда легко сделать вывод, что верить в собственный контроль полезно всегда. Вывод этот неточен.

Чэн с коллегами (Psychol Bull, 2013) свели исследования по восемнадцати культурным регионам и обнаружили, что величина связи зависит от общества: там, где жизнь человека сильнее определяется обстоятельствами, которыми он не распоряжается, преимущество внутреннего локуса заметно меньше.

Проще говоря, убеждённость в собственном влиянии полезна ровно до той черты, за которой она перестаёт соответствовать действительности.

Беспомощности не учатся

Второй сюжет в этой области закончился неожиданно — авторы опровергли самих себя.

Опыты конца шестидесятых, в которых животные, подвергавшиеся неизбегаемым ударам тока, потом не пытались избежать их даже при возможности, дали понятие выученной беспомощности. Оно разошлось по учебникам как объяснение депрессии.

Майер и Селигман (Psychol Rev, 2016), подводя полувековой итог с учётом нейробиологических данных, изменили толкование. Пассивность при неконтролируемом стрессе оказалась не выученной, а исходной реакцией; научается животное — и человек — обратному: обнаружению контроля, которое подавляет эту реакцию.

Вывод для нашей темы полезный. Обнаружение того, что находится в вашей власти, — не автоматический процесс и не самоочевидность; это работа, которую приходится проделывать намеренно.

Именно её стоики и предлагали в качестве первого упражнения.

Второй способ управления

Есть понятие, которое точно описывает стоическую вторую половину и обычно отсутствует в популярных пересказах.

Ротбаум, Уэйс и Снайдер (J Pers Soc Psychol, 1982) предложили различать первичный и вторичный контроль. Первичный — изменение обстоятельств под себя. Вторичный — изменение себя под обстоятельства: пересмотр ожиданий, поиск смысла, приспособление, добровольное согласие с неизбежным.

Их основной довод состоял в том, что второе ошибочно принимают за отказ от контроля. На деле это другой способ его сохранять: человек, который перестал требовать невозможного, остаётся деятельным там, где возможно.

Стоическое различение описывает ровно эту пару. Эпиктет не предлагает отказаться от влияния на мир — он предлагает перестать вкладываться в то, что влиянию не поддаётся, и заняться тем, что поддаётся всегда: собственным суждением и поведением.

Совпадение способа с положением

Самый практичный результат этой области звучит просто.

Конвей и Терри (Aust J Psychol, 1992), проверяя гипотезу соответствия, обнаружили, что действенность способа совладания зависит от того, насколько положение подконтрольно. При подконтрольных обстоятельствах лучше работают действия, направленные на решение задачи. При неподконтрольных — работа с собственным состоянием и переоценка.

Несовпадение вредит в обе стороны. Попытки решать нерешаемое приводят к истощению; попытки успокоиться там, где нужно действовать, — к запущенным делам.

Отсюда следует, что первое действие в любом затруднении — не выбор способа, а оценка подконтрольности. Именно с неё начинается «Энхиридион», и в этом его практическая ценность.

Проверочный признак прост: можете ли вы назвать конкретное действие на сегодня, которое как-то влияет на исход. Если да — положение подконтрольно хотя бы отчасти, и работать нужно с ним. Если нет — усилие идёт впустую.

Три столбца вместо двух

У самих стоиков различение двучленное, но при применении полезнее третий столбец.

Полностью ваше: суждение о происходящем, ваши слова и поступки, распределение времени, обращение за помощью.

Полностью не ваше: прошлое, чужие решения, погода, болезнь как факт, поведение других людей.

Смешанное, и его больше всего: болезнь, где лечение ваше, а течение нет; конфликт, где ваш ответ ваш, а чужие слова нет; работа, где качество ваше, а оценка нет.

Ошибка обычно происходит именно в третьем столбце: человек либо считает своим всё, включая исход, либо отказывается от своей части вместе с чужой.

Практический приём для смешанных положений — выписать их в два столбца буквально, на бумаге. В уме граница расплывается.

Что предлагали стоики

Их совет для действительно неподконтрольного состоит из трёх частей и нигде не сводится к утешению.

Первая: назвать положение как оно есть, без спора с фактом. Восьмой параграф «Энхиридиона»: не требуй, чтобы происходящее происходило так, как ты хочешь, — желай, чтобы оно происходило так, как происходит.

Вторая: найти оставшееся действие. Даже при полном отсутствии влияния на исход остаются вещи, которые никуда не делись: как вы разговариваете с близкими, чем занимаете день, обращаетесь ли за помощью.

Третья: оговорка на будущее. За дело берутся с добавлением «если ничто не помешает» — обещание при этом даётся себе на усилие, а не на исход. Приём разобран в гайде «Стоицизм и неопределённость».

Эпиктет, проведший юность в рабстве, писал это не из кабинета: положения, в которых от человека не зависит почти ничего, он знал изнутри.

Боэций в ожидании казни

Крайний случай неподконтрольного положения описан человеком, у которого не осталось ничего.

Боэций, римский консул и философ, в 524 году был обвинён в измене, заключён в тюрьму в Павии и ожидал казни. Там он написал «Утешение философией» — сочинение, которое тысячу лет было одной из самых читаемых книг в Европе.

Устроено оно как разговор с явившейся ему Философией, и стоических положений в нём много, хотя сам Боэций стоиком не был. Главный её довод: Фортуна по своей природе переменчива, и требовать от неё постоянства — значит не понимать, чем она является; она ничего у тебя не отняла, потому что ничего и не давала в собственность.

Существенно, что вывод отсюда делается не о смирении. Философия в этом диалоге доказывает, что подлинное благо не может быть отнято, — и потому у осуждённого остаётся то же, что было у консула.

Читать это стоит, помня об обстоятельствах: сочинение писал человек, знавший, чем всё кончится, и без надежды на пересмотр. Он был казнён.

Практический смысл эпизода для нашей темы простой. Даже там, где подконтрольного почти не осталось, остаётся его часть: чем занят день и как человек разговаривает сам с собой. У Боэция этой частью оказалась книга.

Где принятие становится оправданием

Есть три подмены, и все они выглядят прилично.

Первая: объявить неподконтрольным то, что просто трудно. Признак — вы не пробовали и не можете назвать, что именно мешает.

Вторая: принять вместо разговора. Многие положения кажутся неизменными только потому, что человек не сказал вслух, что его не устраивает.

Третья: принятие чужого вреда. Стоическое различение относится к вашим обстоятельствам, а не к тому, что кто-то делает с другими; справедливость у них входила в четыре добродетели, и уклонение от неё они называли прямо.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию специалиста.

Что остаётся

Психология контроля подтвердила стоическое различение не там, где ожидалось.

Полезна не вера в собственное всесилие: она ломается при столкновении с обстоятельствами. Полезно совпадение способа действия с действительным положением дел — и именно это совпадение стоики и предлагали устанавливать первым делом.

Отсюда практический порядок, который занимает минуту. Сначала выяснить, что здесь подконтрольно. Затем сделать это. Затем перестать вкладываться в остальное — не потому, что оно неважно, а потому, что вкладываться туда некуда.

---

Первоисточники

• Эпиктет. Энхиридион — §§1, 5, 8. Перевод Г. Тароняна.
• Марк Аврелий. Размышления — книга VI, §50; книга VIII, §47. Перевод А. Гаврилова.
• Сенека. Письма к Луцилию — письмо XCI. Перевод С. Ошерова.