Добровольный дискомфорт: зачем он был стоикам

Несколько дней в месяц

Восемнадцатое письмо написано в декабре, во время Сатурналий, когда Рим неделю пировал.

Сенека советует Луцилию не участвовать в общем разгуле и не изображать демонстративной суровости, а затем даёт упражнение, к празднику отношения не имеющее.

Выдели несколько дней в месяц, пишет он, и проживи их на самой скудной пище, в грубой одежде, на жёсткой постели. И спроси себя: этого ли я боялся?

Смысл он объясняет без околичностей. Упражнение делается не для умерщвления плоти и не ради здоровья, а ради знания: человек, ни разу не пробовавший обойтись без привычного, не знает, что произойдёт, если оно исчезнет, — и потому боится больше, чем следует.

В том же письме есть и оговорка, которая отличает стоика от аскета: делать это следует так, чтобы не бросалось в глаза, и без глиняной посуды напоказ.

Разбор холодовой части этой практики — в гайде «Холод и стоическая аскеза»; здесь речь о приёме вообще.

Упражнение для души вместе с телом

Систематическое обоснование оставил учитель Эпиктета.

Мусоний Руф в шестой лекции делит упражнение надвое: для души отдельно — приучение к верным суждениям — и для души вместе с телом: привыкание к холоду и жаре, к жёсткому ложу, к простой пище, к недостатку сна, к труду.

Довод у него практический. Добродетель проявляется в поступках, поступки совершает телесный человек, и тело, не приученное к неудобству, подведёт раньше, чем откажет решимость.

При этом культа выносливости у него нет. Атлетическую избыточность он относил к занятиям, отнимающим время у главного, а демонстративное недоедание — к тщеславию.

Мера у него получается такая: обходиться простым уметь нужно, гордиться этим нельзя.

Наследство киников

Приём стоики получили от школы, где он был доведён до крайности.

Диоген Синопский, по рассказам Диогена Лаэртского, летом катался по раскалённому песку, а зимой обнимал заснеженные статуи. Греческое аскесис означало у киников именно упражнение — тренировку выносливости.

Зенон учился у киника Кратета и принцип перенял, а крайности отбросил. Разница в назначении: киническое поведение было демонстративным по замыслу — оно показывало презрение к условностям; стоическое проверяет самого человека и потому в демонстрации не нуждается.

Отсюда правило, которое стоит держать при себе. Упражнение, о котором рассказано, меняет цель: оно перестаёт быть проверкой и становится способом получить одобрение — то есть переносит благо ровно туда, откуда должно было его забрать.

Катон, шедший пешком

Римский пример добровольного неудобства касается не философа-затворника, а действующего политика, и потому обсуждался современниками.

Плутарх описывает поведение Катона Младшего: в походе он шёл пешком, когда прочие ехали верхом, ел то же, что солдаты, пил воду, а вино позволял себе редко. В городе он ходил без верхней тоги, в жару — с непокрытой головой, в холод — без плаща.

Современники это замечали и обсуждали, а Цезарь в памфлете против него упирал именно на показной характер такой суровости.

Стоики к этому упрёку относились серьёзно, потому что он бьёт в самое основание приёма. Упражнение, совершаемое на публику, перестаёт проверять человека и начинает работать на его репутацию — то есть на то, что ему не подчинено.

Сам Катон, судя по рассказам, отвечал на такие упрёки просто: он делал это и тогда, когда никто не видел. Проверить это, разумеется, невозможно, и в этом трудность всей темы.

Практическое следствие для сегодняшнего читателя одно. Ответ на вопрос, зачем вы устраиваете себе неудобство, известен только вам — и проверяется тем, продолжаете ли вы, когда рассказывать некому.

Что здесь проверяемо

Обоснований этому приёму обычно приводят два, и оба требуют аккуратности.

Первое — гормезис. Явление действительно описано в биологии: умеренная доза воздействия, вредного в большой дозе, вызывает приспособительный ответ. Калабрезе и Маттсон (J Cell Commun Signal, 2011) рассматривают его как общее свойство биологической пластичности.

Оговорка существенная: гормезис описан для физических и химических воздействий на организм — нагрузки, температуры, ограничения питания. Перенос понятия на бытовые неудобства и «выход из зоны комфорта» остаётся аналогией.

Второе — представление, что трудности закаляют. Сири с коллегами (J Pers Soc Psychol, 2010) на большой выборке обнаружили нелинейную связь: люди, пережившие умеренное число трудностей, сообщали о лучшем самочувствии и меньшей уязвимости, чем и те, у кого трудностей было много, и те, у кого их не было вовсе.

Это, однако, наблюдение о прошлом опыте, а не рекомендация устраивать себе испытания. Из него не следует, что добровольные лишения дают тот же результат.

Честная сводка: физиологическая польза отдельных практик изучается по отдельности, а сам стоический приём проверялся только в его частных видах.

Что он делает на самом деле

Стоическое обоснование не требует ни гормезиса, ни закалки характера, и в этом его сила.

Приём устроен как проверка суждения. Тревога о возможной потере содержит утверждение: без этого будет невыносимо. Утверждение проверяемо, и упражнение его проверяет — не рассуждением, а опытом.

Результат обычно один и тот же: неудобно, но переносимо. После этого страх лишения уменьшается — не потому, что человек стал твёрже, а потому, что суждение оказалось ложным.

Второй эффект известен всякому, кто пробовал: после нескольких простых дней обычное снова начинает ощущаться. Привыкание к хорошему сбрасывается — об этом отдельный разбор в гайде «Дофамин и стоицизм».

Оба следствия относятся к суждениям, а не к телу, и потому не требуют доказательств из физиологии.

Постепенность

Стоическое требование к упражнению содержит условие, которое обычно пропускают: начинать следует с малого.

Эпиктет говорит об этом прямо: если ты слаб, не берись пока за трудное; сперва укрепись. Ученику, желавшему сразу спорить с софистами, он предлагал начать с того, чтобы не раздражаться на слугу.

Мусоний Руф в лекции об упражнении описывает тот же порядок: привыкание к холоду, жаре и труду достигается постепенным приучением, а не однократным испытанием.

Причина у обоих одна и не физиологическая. Упражнение имеет целью сделать неудобство обычным; резкое испытание, после которого человек несколько недель не повторяет опыт, ничего обычным не делает.

Практически это означает не подвиг раз в месяц, а малое и частое: тридцать секунд холодной воды в конце душа ежедневно полезнее пятиминутного погружения раз в неделю.

И то же относится к пищевым и прочим лишениям: смысл в повторяемости, а не в силе однократного впечатления.

Как это делать

Пять правил, чтобы упражнение осталось упражнением.

Первое: редко и коротко. Несколько дней в месяц или один день в неделю. Постоянный режим лишений превращается в образ жизни и перестаёт быть проверкой.

Второе: одно за раз. Простая еда — или холодная вода, или день без телефона. Всё сразу даёт неделю энтузиазма и отказ на второй.

Третье: без объявления. Никому не сообщать, не считать вслух, не вести таблиц.

Четвёртое: с вопросом. В конце дня — тот самый вопрос Сенеки: этого ли я боялся. Без него упражнение остаётся бытовым неудобством.

Пятое: с возвращением. Упражнение заканчивается, и обычная жизнь продолжается без чувства вины.

Чего это не делает

Три преувеличения, которые стоит снять.

Не делает человека выносливее вообще. Привыкание к холодной воде даёт привыкание к холодной воде, а не общую твёрдость характера.

Не является профилактикой болезней. Отдельные практики изучаются, результаты умеренные и разрозненные; обещать здоровье на основании античных текстов нельзя.

Не служит показателем продвижения. Стоики специально оговаривали, что аскеза напоказ относится к тщеславию; человек, обходящийся простым и не думающий об этом, дальше того, кто ведёт счёт.

Отдельно о рисках. Резкое погружение в холодную воду опасно из-за первой реакции; ограничение питания не подходит при ряде состояний и при расстройствах пищевого поведения; при болезнях сердца и сосудов нужна консультация врача.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

Что остаётся

Смысл добровольного дискомфорта у стоиков лежит не в теле и не в характере, а в отношениях с обстоятельствами.

Человек, знающий по опыту, что переживёт лишение привычного, свободнее человека, который этого не знает: у первого страх потери меньше, потому что предмет страха проверен.

Сенека формулировал это без пафоса и с обычной для себя иронией: начни жить бедняком на несколько дней — и потом, вернувшись к прежнему, ты будешь пользоваться им спокойнее, зная, что оно не обязательно.

---

Первоисточники

• Сенека. Письма к Луцилию — письма XVIII, XX, LXXXVII. Перевод С. Ошерова.
• Мусоний Руф. Фрагменты — VI «Об упражнении». Английский перевод C.E. Lutz.
• Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов — книги VI-VII. Перевод М. Гаспарова.
• Эпиктет. Беседы — книга III, глава 12. Перевод Г. Тароняна.