Испытание, а не запрет

Цитата дня

Опьянение обнажает и выставляет напоказ всякий порок, сняв стыд, который его удерживал.

Сенека, Письма к Луцилию 83

Сцена

Платон пишет «Законы» и доходит до попоек. От философа ждут запрета: собрания с вином — источник беспорядка, значит, запретить.

Он предлагает обратное.

Пусть пир будет, рассуждает он, но при трезвом распорядителе — старшем, который сам не пьёт и следит за мерой. И тогда вино из угрозы превращается в средство.

Дальше идёт довод, ради которого всё и затевалось. Как узнать, каков человек на самом деле? В обычных обстоятельствах он держится приличий, и не разберёшь, что в нём от нрава, а что от страха перед мнением. Вино снимает эту узду. Пьющий показывает себя — и себе тоже.

А раз показывает, значит, тут и место упражнению. Устоять в мере, когда узда снята, — тренировка более трудная и более честная, чем воздержание в обстоятельствах, где ничто не искушает.

Он оговаривает возраст, порядок, старшего, устройство — так подробно, что видно: речь не о снисхождении к пирушкам, а о лаборатории характера.

Воздержность, ни разу не встретившая соблазна, ещё не воздержность.

Персона

Платон писал «Законы» в старости, и это самое приземлённое из его сочинений: вместо идеального государства — подробное устройство обычного, с расчётом на людей, каковы они есть.

Таков и его подход к попойкам. Он не верил в добродетель, которая держится на отсутствии искушения, и не считал запрет воспитанием. Ему нужен был человек, проверенный в условиях, где можно оступиться, — иначе неизвестно, воспитан он или просто не имел случая.

Что говорит наука

Клод Стил и Роберт Джозефс предложили в 1990 году объяснение действия алкоголя, названное алкогольной близорукостью. Опьянение, по их модели, не столько высвобождает скрытые желания, сколько сужает внимание: человек хуже удерживает в поле зрения отдалённые последствия и сильнее откликается на ближайший, самый заметный сигнал.

Этим объясняется противоречивость поведения пьяного, иначе необъяснимая. Он бывает и щедрее, и агрессивнее, и откровеннее, и трусливее — в зависимости от того, какой сигнал в данный момент громче. Не характер обнажается, а исчезает конкуренция мотивов.

Практическое следствие тоже есть. Решение, принятое в этом состоянии, определяется обстановкой сильнее обычного — тем, кто рядом, что говорят, чего ждут.

Платон предлагал заранее позаботиться о том, каким будет громкий сигнал: посадить за стол трезвого старшего. Сенека смотрел на то же с другой стороны, называя опьянение добровольным безумием.

Есть и уточнение, важное для честности изложения. Модель близорукости объясняет не всё: часть эффектов связана с ожиданиями самого пьющего — в опытах с подменой напитка люди, считавшие, что выпили алкоголь, вели себя раскованнее, не выпив ни капли. То есть работает и вещество, и разрешение, которое человек себе выдаёт.

Платон, сажавший за стол трезвого старшего, отбирал как раз это разрешение — не запрещая при этом вина.

Оба сходились в одном: проверять себя стоит там, где промах возможен, — но не в одиночку и не без присмотра.