Ultimum caeli — «предел неба», внешняя граница птолемеевской системы. За сферой неподвижных звёзд — что? Аристотель отвечал: primum movens, первый двигатель — неподвижный, нематериальный, он приводит в движение внешнюю сферу, от которой движение передаётся внутрь. Птолемей математизировал систему, не решая метафизических вопросов.
Макробий описывал то, что за ultimum caeli: Вечность (aeternitas) — нетленная область, где души мудрецов пребывают после смерти, выйдя за пределы изменчивого мира.
Стоики сформулировали иначе: ultimum caeli — граница kosmos. За ней — kenon, пустота, без материи и logos. Это не нигилизм — kenon просто «ничто», в котором нет ни добра, ни зла.
Марк Аврелий был равнодушен к ultimum caeli как к спекулятивному вопросу. В «Размышлениях» нет рассуждений о том, что за пределами вселенной. Есть рассуждения о том, что прямо перед ним: как действовать достойно сейчас, в этом лагере, с этими людьми.
Ultimum caeli — образ всего, что вне твоей досягаемости и понимания. Стоическая позиция: с равным спокойствием принимай то, что непознаваемо. Энергию трать не на метафизические края, а на то, что здесь.