Clare et distincte — «ясно и отчётливо». Декарт в третьей «Медитации» ищет правило, по которому отличать истинное, и находит его в том, как он узнал «я мыслю»: это было ясно и отчётливо. Значит, верно всё, что воспринимается так же. В «Началах философии» он уточняет: ясное — то, что открыто внимательному уму, как предмет глазу; отчётливое — то, что отделено от всего остального и не смешано.
Критерий красивый и подозрительный. Ясность — ощущение; отчётливость — тоже. Декарт это понимал и подпёр их Богом: Бог не обманщик, значит, то, что мне ясно, — правда. Круг заметили сразу.
Стоики бились над тем же вопросом полтора тысячелетия раньше и назвали ответ phantasia kataleptike — «постигающее представление»: впечатление, которое так отпечатывается в душе, что не могло бы прийти от несуществующего. Хрисипп защищал его от академика Аркесилая, который спрашивал: а как ты отличишь постигающее от очень похожего непостигающего? Спор тянулся столетия. Он и сейчас тянется.
Слово distincte — от distinguere, «разделять». Отчётливое — отделённое. Не смешанное с соседним. Большая часть наших ошибок — из-за того, что мы не разделили.
Психология измерила ясность и нашла её ненадёжной. Дэниел Канеман описал в 2011 году «когнитивную лёгкость»: то, что легко обрабатывается, кажется истинным — знакомое, простое, повторённое. Ясность — не признак правды. Признак того, что мозгу не пришлось напрягаться. Аркесилай, кажется, что-то такое и имел в виду.