Inimicus et hostis — «личный враг и враг государства». Латинский язык различал два типа врагов: inimicus — тот, кто враждебен лично тебе, hostis — враг государства, иностранец или противник в публичном смысле. Это различение было юридически и этически значимым: как ты обращаешься с hostis, регулировалось нормами войны; как обращаешься с inimicus — нормами частной морали.
Цицерон использовал это различение в политической борьбе. Его отношения с Антонием были inimicitia — личной враждой — но в «Филиппиках» он настаивал: Антоний — hostis rei publicae, враг государства. Это переводило конфликт из личной плоскости в публичную и требовало иных инструментов.
Стоики задавали вопрос иначе. Марк Аврелий записывал: «когда встаёшь утром, скажи себе: сегодня я встречу навязчивых, неблагодарных, высокомерных, завистливых, необщительных людей». Это его inimici — но он не называет их врагами. Он называет их «людьми, которые не знают, что делают». Как можно по-настоящему враждовать с тем, кто действует из незнания?
Сенека формулировал принцип: у мудреца нет inimici — есть только люди, которые думают, что причиняют ему вред. Они ошибаются. Реальный ущерб — только тот, который человек причиняет своему гегемоникону.
Различение inimicus / hostis как практика: прежде чем реагировать на человека, спроси — он против тебя лично или против того, что ты представляешь? Ответ определяет ответную реакцию.