Omnia mensura et numero et pondere disposuisti — «Ты всё расположил мерою, числом и весом». Строка из Книги Премудрости, на которую ссылались всякий раз, когда требовалось обосновать занятие точными науками.
Августин цитировал её, разбирая порядок творения; Беда Достопочтенный — рассуждая о вычислении пасхалии; средневековые архитекторы — объясняя пропорции соборов.
Довод из неё выводился следующий. Если мир расположен по трём измеримым величинам, то измерение есть законный способ его понимать, а не праздное любопытство.
Значение этого хода трудно переоценить. Он снимал подозрение с числа, которое иначе легко попадало в разряд гадания.
Стоики нуждались в таком обосновании меньше: разумный порядок целого был у них исходным положением, и физику они изучали без оправданий. Хрисипп занимался логикой и космологией как частями одного дела.
Отличие в том, что стоику порядок был дан, а схоласту его надо было отстоять.
Три величины, к слову, до сих пор в ходу. Метр, счёт и килограмм.