Bonis nocet qui malis parcit — «вредит хорошим тот, кто щадит дурных». Публилий Сир говорит о снисходительности, оказанной не на своём месте: прощённый обидчик обходится дорого не прощающему, а третьим лицам. Другая римская формула прямее: кто не запрещает грешить, когда может, — велит.
Здесь проходит граница, которую стоики держали внимательно. Сенека написал Нерону трактат «О милосердии» — и в «О гневе» отдельно оговорил, что мудрец наказывает: не потому, что задет, а потому, что так надо, как врач режет без ненависти к больному. Милосердие относится к человеку; строгость — к делу. Смешение в любую сторону портит обе добродетели.
Катон в казначействе не мстил писцам, воровавшим поколениями, — он просто перестал позволять, и они разбежались. Он же один заслонил трибуну, когда Метелл проводил закон: личные плевки терпел годами, а это — нет.
Формулу легко превратить в оправдание жестокости, и римляне это делали. Оговорка Сенеки остаётся необходимой: наказывающий в гневе наказывает не по вине, а по силе чувства.
Психология измерила цену безнаказанности. Эрнст Фер и Симон Гехтер в 2002 году показали в экспериментах на общественное благо: если нарушителей не наказывают, сотрудничество быстро распадается — добросовестные уходят первыми. Щадя дурных, вредят именно хорошим. Публилий угадал адресата.