Nihil est enim virtute amabilius — «нет ничего привлекательнее добродетели». Цицерон приводит это в диалоге о дружбе и подкрепляет наблюдением: мы любим людей, которых никогда не видели, если знаем об их порядочности.
Довод эмпирический и потому сильный. Речь не о том, что добродетель следует любить, а о том, что её любят фактически — иначе не было бы восхищения давно умершими.
Дружба у Цицерона вырастает отсюда: она возникает не из расчёта, а из узнавания сходства, и потому невозможна между дурными людьми.
Оговорка эта в трактате повторена несколько раз и объясняется просто. Дурные не могут доверять друг другу, поскольку каждый судит другого по себе.
Стоическая параллель у Гекатона и Сенеки, споривших о том, нуждается ли мудрец в друге. Ответ Сенеки в письме 9-м: нуждается — чтобы было о ком заботиться самому.
Цицерон писал «Лелия» для Аттика, дружившего с ним сорок лет.
Аттик, к слову, дружил и с его врагами. Трактат об этом умалчивает.