Панэтий Родосский возглавил школу в Афинах после Антипатра, но известен не этим. Он много лет прожил в Риме, был близок к Сципиону Эмилиану и его окружению и сопровождал его в посольстве на Восток. Через него стоицизм попал к римской знати — и заметно изменился по дороге.
Изменения были существенными. Он отодвинул физику и логику, оставив этику. Отказался от учения о мировом пожаре. Смягчил требование бесстрастия и допустил, что внешние блага — здоровье, силы, достаток — кое-чего стоят. Главное же, он перестал писать о недостижимом мудреце и стал писать о продвигающемся: о человеке, который не совершенен и не станет, но должен как-то поступать сегодня.
Отсюда его трактат «Об обязанностях», не сохранившийся. Мы знаем его через Цицерона, который в первых двух книгах своего сочинения того же названия следует Панэтию почти шаг за шагом и сам это оговаривает. Так средняя Стоя дошла до Средневековья и Нового времени — переводом внутри чужой книги.
Оценивают его по-разному. Строгие защитники ранней Стои считают, что он разбавил учение до неузнаваемости. Другие возражают, что без этого разбавления оно осталось бы школьной диковиной и не дало бы ни Сенеки, ни Эпиктета, ни Марка Аврелия.
Что читать: Цицерон, «Об обязанностях», книги I–II — Панэтий в пересказе.
Он первым спросил не «каков мудрец», а «что делать тому, кто мудрецом не будет». Вся практическая часть традиции держится на этом вопросе.