Панеций вводит в стоическую этику важное новое понятие — персону, роль.
У каждого отдельного человека, по его схеме, сразу несколько персон, несколько ролей одновременно. Первая — общечеловеческая: все разумные существа без исключения принадлежат к ней просто по факту рождения. Вторая — сугубо индивидуальная: у каждого свой собственный темперамент, склонности, врождённые способности, отличающие его от других. Третья — социальная: конкретное место в обществе, семья, профессия, унаследованное положение. Четвёртая — выбранная самостоятельно: то, что ты сам решил делать со своей собственной жизнью, невзирая на первые три уровня.
Обязанности человека исходят сразу из всех четырёх уровней одновременно, а не из одного произвольно выбранного.
Эта схема разрешает многие практические вопросы, прежде остававшиеся без ответа. Что делать, когда роль отца требует одного решения, а роль гражданина — прямо противоположного? Нужно понять точную иерархию собственных ролей в конкретной ситуации, а не разрывать себя между ними бессистемно.
Это также разрешает давний вопрос об индивидуальности внутри стоицизма. Ранние стоики говорят исключительно о мудреце — универсальной, безличной абстракции. Панеций говорит именно о конкретном живом человеке — с его собственным, неповторимым набором ролей и обстоятельств.
Следовательно, «жить согласно природе» — для каждого отдельного человека означает нечто своё, особое. Не одно универсальное правило сразу для всех без разбора — а понимание собственных конкретных ролей и добросовестное их исполнение, каждой на своём месте.
Цицерон в трактате «Об обязанностях», в первой книге, воспроизводит эту самую схему почти дословно, ссылаясь на предшественника. Она входит в западную этику именно через него, спустя столетие после самого Панеция.