Сципион Эмилиан разрушает Карфаген по решению сената. Глядя на горящий город, он, по рассказу Полибия, плачет и произносит строки Гомера о гибели Трои, думая при этом о Риме.
Панеций находится при нём годами. Их разговоры прямо не записаны и восстанавливаются через Цицерона, читавшего утраченные тексты Панеция.
Мысль его такова. Настоящий политик думает не о том, как победить, а о том, что делать с победой. Победа без расчёта на последствия есть чистое разрушение.
Долг он вводит в стоическую этику не как отвлечённый принцип, а как обязательство, привязанное к роли. Полководец побеждает — это его роль. У победителя роль другая, и требует она иного.
Есть у Панеция и прямое правило на этот счёт, дошедшее через Цицерона. Из войны следует выходить так, чтобы побеждённый мог поверить, что война велась не ради его уничтожения. Тех, кто сложил оружие, надлежит принять, даже когда стены уже пробиты тараном.
Карфаген был срыт до основания, жители проданы, место проклято. Правило, о котором говорил учитель, тут не соблюдено.
Возможно, об этом Панеций и говорил с учеником, объясняя, что великодушие входит в число обязанностей и не зависит от расположения духа.
Трактат его «О надлежащем» до нас не дошёл. Цицерон переложил его в первых двух книгах «Об обязанностях», сказав об этом прямо, а третью книгу — о столкновении пользы с честностью, которую Панеций обещал и не написал, — добавил сам.