Habemus confitentem reum — мы имеем сознавшегося обвиняемого. Цицерон произносит это в речи за Лигария, и произносит с иронией: он берёт признание и обращает его в защиту.
Оборот вошёл в правовой обиход как обозначение случая, где признание закрывает вопрос.
Позднейшее право пошло в обратную сторону. Историки отмечают, что признание долго считалось царицей доказательств и что именно это оправдывало пытку; отказ от такого положения занял столетия.
Ульпиан ещё в Дигестах записал предупреждение: пытка ненадёжна, потому что один солжёт от крепости, другой от слабости.
Кассин с девяностых собирал данные о ложных признаниях и получал, что они возникают при длительном допросе, изоляции и предъявлении вымышленных доказательств; невиновные при этом охотнее отказываются от адвоката, будучи уверены в своей правоте.
Отдельно отмечают, что в подтверждённых судебных ошибках доля дел с признанием заметна.
То есть формула Цицерона была уместна в его деле и опасна как правило.
Он и употребил её иронически.
Ирония потерялась первой.