Legem nocens veretur, fortunam innocens — виновный боится закона, невиновный — судьбы. Различение точное: закон для виновного предсказуем, для невиновного случаен.
Отсюда и разные страхи. Виновный опасается, что дело раскроется; невиновный — что доказательства сложатся против него без всякой его вины.
Правовые системы отвечали на второй страх презумпцией невиновности и распределением бремени: доказывает утверждающий.
Историки правосудия дают числовую сторону. Американский проект пересмотра приговоров по анализу ДНК установил, что в большинстве подтверждённых ошибок главным доказательством было опознание очевидцем — то есть невиновный опасался справедливо.
Кассин с девяностых показал, что невиновные ведут себя на допросе иначе, чем ожидается: уверенные в своей правоте охотнее отказываются от адвоката и от молчания.
То есть невиновность повышает риск, а не снижает.
Стоическая часть касается ресурса. Публилий Сир в другой строке заметил, что свобода от вины есть величайшее утешение.
Она утешает и не защищает.
Защищает процедура — и потому её пишут.