Помпонацци преподаёт философию в Италии, где положено, чтобы разум послушно подтверждал догматы. Ему задают вопрос, на который все ждут удобного ответа: доказывает ли философия бессмертие души?
Он отвечает честно, а не удобно.
Чисто по разуму, рассуждая как Аристотель, доказать бессмертие души нельзя, говорит он. Доводы, которые для этого приводят, не строги; философия, идя своим путём, до этого не дотягивается. Держаться бессмертия можно верой — но не выдавать веру за доказанное рассудком. Он не отрицает бессмертия; он отказывается лгать, будто его доказал разум.
Церковь в гневе: его книгу осуждают, жгут в Венеции, ему грозят. Куда спокойнее было бы подтвердить, что разум всё доказывает; он отказался подтверждать то, чего не видел.
Кафедра, разгневанные власти, горящая книга, философ, не пожелавший подделать доказательство.
Он не стал натягивать доводы ради одобрения. Сказать «разумом это не доказывается» там, где ждали обратного, — риск немалый; он предпочёл риск подделке. Философия должна идти за разумом, а не подгонять его под нужный ответ.
Мы охотно подтасовываем доводы под тот вывод, которого от нас ждут. Он пять веков назад отказался — сказал честно, где кончается доказательство и начинается вера, — и поплатился, но не солгал.