Семнадцатого апреля 1521 года Лютера ввели в зал рейхстага в Вормсе. Перед ним разложили его книги. Официал трирского архиепископа Иоганн фон дер Экен задал два вопроса. Его ли это книги. И отрекается ли он от них.
Первый ответ Лютер дал сразу. На второй попросил отсрочку и получил сутки.
Восемнадцатого он ответил. Книги свои он разделил на три рода: одни о вере и нравах, где нет ничего спорного. Другие против папства, от которых отречься значило бы укрепить тиранию. Третьи против частных лиц, где он признаёт излишнюю резкость тона, но не существо.
Тогда потребовали ответа без уловок, простого и ясного.
Он сказал так. Если меня не убедят свидетельствами Писания или ясными доводами разума — папам и соборам я не верю, ибо известно, что они часто ошибались и противоречили сами себе, — то я связан приведёнными мною местами Писания. Совесть моя пленена словом Божиим. Я не могу и не хочу ни от чего отрекаться, ибо поступать против совести и небезопасно, и нечестно.
Фразы «на том стою и не могу иначе» в протоколе нет. В печатных изданиях того же года она появляется, и историки считают её позднейшей вставкой. В подлинных записях сказано только: Бог мне в помощь, аминь.
Через сто лет до того Ян Гус приехал на такой же собор с охранной грамотой и был сожжён. Лютеру грамоту соблюли: его выпустили и объявили вне закона позже, когда он уже был в дороге.