Лютера вызывают на имперский сейм в Вормсе — держать ответ перед императором, князьями, папскими легатами. Перед ним раскладывают его книги и требуют одного: отрекись. Откажись от написанного, признай заблуждение — или пеняй на себя.
От него ждут покорности. За спиной — участь Гуса, сожжённого веком раньше на таком же соборе.
Лютер просит день на размышление. А назавтра отказывается отречься.
Пока меня не убедят свидетельствами Писания или ясными доводами разума, говорит он, я не отрекусь ни от чего: идти против совести и небезопасно, и нечестно. И добавляет, по преданию, слова, которые запомнят: на том стою и не могу иначе.
Не сила гонит его на этот отказ, а невозможность сказать «отрекаюсь» о том, в чём он убеждён; переступить через совесть он не может, чем бы это ни грозило.
Зал сейма, разложенные книги, император, легаты, и один монах, отказывающийся взять слова назад.
Спорят о его учении по сей день. Но сама минута — человек перед лицом всей власти века говорит: убедите доводом, а страхом не сдвинете — осталась образцом того, как стоят на своём по совести.
Мы отрекаемся от сказанного, едва оно грозит неприятностями. Он перед императором и легатами отказался взять слова назад без доводов — и показал, чего стоит «не могу иначе», сказанное всерьёз.