Базель, 24 июня 1527 года. Праздник Иоанна Крестителя. Студенты собираются вокруг традиционного костра — по обычаю жгут чучела и старую ненужную рухлядь.
Парацельс — новый профессор медицины Базельского университета, только что назначенный на должность, — бросает в огонь «Канон врачебной науки» Авиценны. Главный медицинский учебник всего средневековья. Тысяча страниц на арабском языке, переведённая на латынь и служащая основой всех университетских курсов на протяжении веков.
Студенты молча смотрят на происходящее.
Парацельс объясняет прямо: он будет учить не по книгам, а по самой природе. Не по Галену, а через химию, алхимию, прямое наблюдение за больным человеком. Медицина, по его убеждению, начинается заново, отбрасывая устаревший авторитет.
Базельский университет уволит его уже через год — он поссорится с городским магистратом из-за спора о гонораре за лечение одного влиятельного пациента. Но за этот единственный год он успевает прочитать лекции по-немецки, а не по латыни, как принято в учёном мире. Само по себе это уже настоящий скандал: понять его теперь способен любой грамотный человек, а не просто узкий круг учёных со знанием латыни.
Парацельс груб, часто пьян и, по отзывам многих современников, почти невыносим в обычном общении. Но он вводит в медицину ртуть, серу и соль как базовые химические элементы человеческого тела. Вводит само понятие дозы — идею, что любое вещество становится ядом при избытке и лекарством при правильно выбранной дозе. Этот принцип остаётся основой фармакологии до сих пор, спустя пятьсот лет.
Авиценну он мог сжечь символическим жестом на площади. Заменить его наследие целиком — нет, это оказывается куда сложнее одного костра. Но направление дальнейшего развития медицины он указывает точно.