Панеций читает Антипатра из Тарса, главу Стои поколением раньше. Тот первым среди стоиков всерьёз занялся вопросами, которые школа прежде считала мелкими: как быть с обязанностями перед семьёй, перед городом, перед деловым партнёром.
Антипатр разбирает, например, такой случай. Купец везёт хлеб на голодающий Родос и знает, что следом идут другие корабли с зерном. Обязан ли он сказать об этом покупателям, если молчание позволит продать дороже?
Панеций подхватывает этот способ работы и пишет трактат «Об обязанностях», Peri kathekontos. Не о мудреце, а об обычном человеке.
Вопросов у него три. Что здесь честно? Что здесь полезно? И что делать, когда эти ответы расходятся?
Обещанной четвёртой части, где разбирался бы сам конфликт честного с полезным, он так и не написал.
Через сто лет Цицерон возьмёт этот трактат за основу собственного «Об обязанностях» и допишет недостающее сам, ссылаясь на предшественника прямо.
Судьба у книги вышла особая. После Гутенберга в Майнце печатают Библию, а следом, в 1465 году, — «Об обязанностях» Цицерона. Она оказывается одной из первых книг, отданных в печать в Европе.
Панеций в этой цепочке звено невидимое: его текст не сохранился, и видно его только через Цицерона, как самого Антипатра видно только через него.