Панеций — ученик Антипатра Тарсского, впоследствии сам схоларх Стои — приезжает в Рим ещё молодым человеком. Сципион Эмилиан берёт его в собственное окружение: философ рядом с полководцем, думающий человек рядом с человеком прямого действия.
Двадцать лет непосредственно рядом со Сципионом дают Панецию то, чего у ранних стоиков попросту не было: понимание, как в действительности работает реальная власть на практике. Где отвлечённая теория ломается о конкретную практику. Где сам «мудрец» остаётся абстракцией на бумаге — и нужен вовсе не идеальный мудрец, а обычный человек, принимающий трудные решения с неполной информацией в неидеальных условиях каждый день.
Он пишет трактат «Об обязанностях» — Peri kathêkontos. Не о мудреце как таком, а именно об обычном человеке. Три его главных вопроса: что здесь морально правильно? что здесь практически полезно? и что делать, когда эти два ответа между собой расходятся?
Цицерон спустя сто лет напишет собственный трактат «Об обязанностях» — во многом прямой пересказ Панеция с личными дополнениями. Эта книга станет одним из самых читаемых текстов во всей истории западной мысли. Первая книга, напечатанная в Майнце сразу после изобретения Гутенберга, — это Библия. Вторая — именно «Об обязанностях» Цицерона, обошедшая по раннему тиражу почти все прочие тексты своего времени.
Панеций в этой длинной цепочке передачи — почти невидимое звено. Его собственный текст физически не сохранился до наших дней. Он виден только через Цицерона, точно так же как сам Антипатр виден лишь через Панеция.
Философия, реально влияющая на весь окружающий мир, почти всегда делает это именно через чью-то чужую руку, а не напрямую от первого автора.