Ступени продвижения: как стоики мерили прогресс

Лестницы у них не было

Современные тексты о стоицизме любят раскладывать практику по уровням: новичок, практикующий, продвинутый.

У самих стоиков такой лестницы нет, и стоит сказать об этом сразу. Есть предельный образец — мудрец — и есть все остальные; промежуточных разрядов школа не устанавливала.

Причина в устройстве их этики. Добродетель у них не количественная: нельзя быть справедливым на треть. Отсюда знаменитое сравнение Хрисиппа: утопающий гибнет одинаково, находится он на локоть под водой или на пятьсот саженей.

Но практика требовала различений, и они появились — не как ступени, а как описания состояний. Два таких описания дошли до нас.

Три признака у Эпиктета

Сорок восьмой параграф «Энхиридиона» описывает, чем занятый философией отличается от незанятого.

Признак невежды: он ждёт пользы и вреда извне. Отсюда всё остальное — он винит других, хвалит других, жалуется на обстоятельства и говорит о своих намерениях как о достижениях.

Признак продвигающегося: он ждёт пользы и вреда от себя. Отсюда — он никого не порицает, ни на кого не жалуется, не хвалится и не говорит о себе как о значительном лице; если его хвалят, он посмеивается про себя, если порицают — не оправдывается.

Признаки эти не про внутреннее состояние, а про поведение, и в этом их удобство: они проверяются со стороны.

Есть у Эпиктета и четвёртый, косвенный. В сорок шестом параграфе он советует не называть себя философом и не излагать правила среди тех, кто ими не занят: на овцах видна шерсть, а не съеденный корм.

Три разряда у Сенеки

Семьдесят пятое письмо содержит единственную в стоических текстах попытку разделить продвигающихся.

Первый разряд, по Сенеке, — те, кто уже оставил страсти и пороки, но ещё не имеет твёрдой уверенности: они не могут вернуться к прежнему, но и не стоят на месте прочно, как выздоравливающий, которому нельзя ещё считать себя здоровым.

Второй — те, кто отложил главные страсти, но может к ним вернуться: они уже не гневаются, не завидуют и не боятся так, как прежде, однако в трудных обстоятельствах прежнее возвращается.

Третий — те, кто вышел из-под власти пороков, но ещё находится в пределах их досягаемости: они не подвержены страстям, но и не защищены от них.

Существенно, что Сенека тут же оговаривает: сам он относит себя не к первому разряду. И добавляет мысль, ради которой письмо и стоит читать: не заблуждайся, будто отсутствие видимых пороков означает здоровье, — бывает, что болезнь просто не проявилась.

Три области, а не три ступени

Если искать у стоиков нечто похожее на программу обучения, найдётся оно не в разрядах, а в разделении упражнений.

Эпиктет во второй главе третьей книги «Бесед» перечисляет три области. Первая — желания и отвращения: научиться не желать недостижимого и не отвращаться от неизбежного. Вторая — побуждения и обязанности: поступать уместно по отношению к людям и делам. Третья — согласие: не соглашаться с ложным впечатлением, не поддаваться, не обманываться.

Порядок у него не случайный. Первая область считается начальной, потому что от неё зависит спокойствие; третья — завершающей и самой трудной, потому что требует умения разбирать собственные суждения.

Здесь же он упрекает учеников, которые начинают с третьей: они занимаются логическими упражнениями и умеют разбирать хитрые доводы, оставаясь при этом раздражительными и завистливыми. Это, говорит он, всё равно что учиться показывать приёмы, не умея стоять на ногах.

Различие с современными уровнями существенное. Области — не ступени лестницы: человек занимается ими одновременно, но начинает с первой и возвращается к ней постоянно.

Практическое следствие для того, кто оценивает собственное продвижение: вопрос не в том, какого уровня вы достигли, а в том, какой областью вы сейчас заняты и не перескочили ли вы через первую.

Чем это отличается от лестницы

Разница между стоическими описаниями и современными уровнями существенна.

Уровни предполагают движение вверх с сохранением достигнутого. Разряды Сенеки описывают устойчивость: разница между ними не в объёме знаний и не в стаже, а в том, насколько прочно человек держится под давлением.

Отсюда следует неприятное. Продвижение обратимо: болезнь, потеря, длительное напряжение возвращают человека в положение, которое он считал пройденным. Стоики это знали и потому не обещали ступеней.

Пьер Адо, разбиравший античную философию как совокупность упражнений, замечал, что цель у них — не накопление знаний, а способ существования; а способ существования проверяется каждый день заново.

Гельвидий Приск

Как выглядит продвижение не в описании, а в поступке, Эпиктет показывал на современнике.

Гельвидий Приск был сенатором при Веспасиане. Император, зная его нрав, велел передать, чтобы тот не приходил в сенат.

Разговор Эпиктет пересказывает так. Гельвидий отвечает: в твоей власти не допустить меня в сенат, но пока я сенатор, я обязан приходить. Хорошо, говорит Веспасиан, приходи, но молчи. Не спрашивай моего мнения — и я промолчу. Но я обязан спросить. И я обязан сказать то, что считаю справедливым. Тогда я тебя казню. Разве я когда-нибудь говорил тебе, что бессмертен? Ты сделаешь своё, я — своё; твоё дело казнить, моё — умереть без страха.

Эпиктет приводит эту сцену не как призыв к геройству. Он тут же оговаривает: не всякому нужно поступать как Гельвидий, — и добавляет сравнение с пурпурной нитью, которая делает всю ткань заметной именно потому, что её мало.

Для нашей темы отсюда следует практическое различение. Продвижение проверяется не в подобных обстоятельствах, которых у большинства не бывает, а в том, из чего человек исходит в обычных: из своей части или из ожидаемых последствий.

Гельвидий, к слову, был казнён.

Как проверять себя

Практических признаков немного, и все они относятся к поведению, а не к самоощущению.

Первый: появляется ли промежуток между впечатлением и реакцией. Не всегда, но чаще, чем раньше: раздражение возникает, а ответ откладывается на несколько секунд.

Второй: сокращается ли время возвращения. Неприятное по-прежнему выбивает, но вы возвращаетесь к делам не через сутки, а через час.

Третий: возникает ли вопрос о своей власти сам, без напоминания.

Четвёртый, по Эпиктету: замечаете ли вы за собой меньше жалоб, обвинений и рассказов о себе.

Ни один из этих признаков не измеряется опросником, и это не недостаток метода. Стоическое продвижение — про поведение в частных случаях, а не про показатель.

Сроки

Стоики сроков не называли, и в этом они честнее нынешних обещаний.

Единственное, что можно сказать о порядке величин, известно из исследований привычек. Лалли с коллегами (Eur J Soc Psychol, 2010) наблюдали, как закрепляется новое ежедневное действие: средний срок до автоматизма составил около двух месяцев, при разбросе от восемнадцати дней до восьми с лишним месяцев.

Речь там о простых бытовых действиях. Приёмы вроде разбора суждений сложнее и, вероятно, требуют больше.

Практический вывод: месяц занятий — это разведка, а не результат. Годовой круг — уже что-то. Марк Аврелий вёл записи двадцать лет и не сообщает, что справился.

Где практика ломается

Три положения, в которых продвижение прекращается или обращается вспять.

Первое: практика становится частью представления о себе. Как только человек начинает считать себя стоиком, он защищает это представление вместо того, чтобы работать. Эпиктет предупреждал об этом отдельно.

Второе: замена практики чтением. Прочитать за месяц три книги проще, чем тридцать раз выполнить одно упражнение; пользы от первого меньше.

Третье: требование безупречности. Марк Аврелий формулировал правило прямо: сбившись, возвращайся снова и будь доволен, если большая часть поступков достойна человека. Разбор — в гайде «Стоицизм и перфекционизм».

Отдельно стоит сказать о положении, когда никакая практика не идёт: при депрессии, выраженной тревоге и истощении упражнения не выполняются, и требовать их от себя вредно. Это вопрос к специалисту, а не к усердию.

Что остаётся

Стоическая мера продвижения устроена так, что не даёт повода для гордости, — и, по-видимому, намеренно.

Признаки её отрицательные: меньше жалоб, меньше обвинений, меньше рассказов о себе. Ни один не заметен со стороны как достижение.

Сенека, разделив продвигающихся на разряды, поместил себя не в первый и добавил, что довольствуется малым: каждый день убавлять что-нибудь из своих пороков и укорять себя за ошибки.

С чего начинать эту работу, разобрано в гайде «Как начать практиковать стоицизм».

---

Первоисточники

• Сенека. Письма к Луцилию — письма XVI, LXXII, LXXV. Перевод С. Ошерова.
• Эпиктет. Энхиридион — §§46, 48, 51. Перевод Г. Тароняна.
• Марк Аврелий. Размышления — книга V, §9. Перевод А. Гаврилова.