Semper fidelis — всегда верен. Девиз носили города, полки и рыцарские ордена; сильнее всего он держится там, где верность приходится доказывать.
Латинское fides значило надёжность слова — то, на чём стоит договор без принуждения. Ей ставили храм, и клятва на верность была не чувством, а обязательством с последствиями.
Слово semper при этом делает обещание безусловным, и в этом его трудность. Верность без оговорок предъявляется в обстоятельствах, о которых не договаривались, — и тогда выясняется, кому именно она была обещана: человеку, должности или делу.
Римская история полна случаев, где эти три вещи разошлись. Брут считал себя верным республике, убивая человека, который его возвысил.
Стоики различали верность и послушание строго. Цицерон писал, что мы рабы законов, чтобы быть свободными; верность у него относилась к тому, что выше обеих сторон, а не к стороне.
Отсюда неудобный вопрос, который стоит задавать до клятвы, а не после. Чему именно я верен и что делаю, когда оно расходится с тем, кому я верен.
Ответ обычно обнаруживается поздно.