Tempus omnia terminat — «время всему полагает предел». Глагол происходит от terminus — межевого камня, которым римляне отмечали границы полей.
Выбор слова меняет интонацию всего изречения. Время здесь не пожирает и не разрушает — оно размечает, ставит камни на границах, и всякая вещь получает от него не гибель, а очертания.
Термин был у римлян божеством. Камни его нельзя было сдвигать, и Эразм, выбравший Термина своей эмблемой, объяснял, что говорит от его лица не он, а смерть.
Мысль о том, что предел придаёт вещи форму, стоикам была близка. Марк напоминает себе, что всякая вещь имеет свой срок, и что жалоба на конец есть жалоба на то, что вещь вообще была отдельной.
Практически из этого следует немногое, но твёрдое. Дело без срока не имеет очертаний и потому не делается; человек, назначивший себе предел, получает форму работы вместе с ним.
Камни, к слову, ставили при свидетелях. Границу полагалось признать обеим сторонам.