Авл Геллий учился в Афинах и зимовал в аттической деревне. В предисловии он объясняет замысел и название: записи делались долгими зимними ночами, оттого «Аттические ночи».
Порядок он выбрал сознательно беспорядочный. Записывал в том виде, в каком попадалось: услышанное от учителей, вычитанное, пришедшее в голову за разговором. Двадцать книг, почти четыреста глав, и соседние главы никак не связаны.
Содержание такое же пёстрое. Спор о том, следует ли философу сердиться. Рассказ о Паконии Агриппине, узнавшем о суде над собой. Разбор редкого слова. Речь Фаворина о том, что мать должна кормить ребёнка сама. Замечания Эпиктета о том, что философа узнают не по бороде. История про Андрокла и льва.
Ценность этого пёстрого собрания оказалась велика. Геллий цитирует десятки авторов, от которых больше ничего не осталось. Целые сочинения известны нам только по его выпискам. Он же сохранил живые сцены — разговоры, обмолвки, интонации, — которых в трактатах не бывает.
Жанр он придумал заодно. Свободная запись обо всём, что показалось стоящим, без обязательства выстроить систему, — так потом будут писать Монтень, Бертон и все, кто ведёт записные книжки всерьёз.
Ежедневное упражнение, которого требовали стоики, он выполнял в собственной форме: не позволял дню пройти без записи.