Стоицизм и буддизм: где они сходятся и где нет

Встреча, которая действительно была

Первое соприкосновение греческой мысли с индийской произошло за поколение до основания Стои.

В 326 году до нашей эры войско Александра дошло до Индии, и там греки встретили аскетов, которых назвали гимнософистами — нагими мудрецами. Плутарх описывает разговор Александра с десятью из них: он задавал вопросы-загадки, обещая казнить того, кто ответит хуже прочих.

Онесикрит, ученик киника Диогена, был отправлен к ним для беседы; его рассказ сохранился в пересказе Страбона. Один из аскетов, Калан, пошёл с войском и позже, заболев, сам взошёл на погребальный костёр — сцена, которую греки запомнили надолго.

С Александром был и Пиррон, будущий основатель греческого скептицизма. Диоген Лаэртский прямо связывает его учение о воздержании от суждений с этой поездкой.

Отсюда видно, что обмен был возможен. Но прямой линии от индийских учений к Зенону, основавшему Стою около 300 года, не прослеживается: сходства между стоицизмом и буддизмом лучше объясняются похожестью задач, чем заимствованием.

Где они действительно совпадают

Совпадение начинается с диагноза, и оно неслучайно.

Обе традиции считают источником страдания не сами события, а отношение к ним. Буддийское учение о четырёх истинах называет причиной страдания жажду — стремление удержать приятное и устранить неприятное. Эпиктет утверждает, что людей смущают не вещи, а мнения о вещах.

Обе указывают на непостоянство. У буддистов это одна из основных характеристик существования; у стоиков — постоянная тема Марка Аврелия, который возвращается к текучести всего десятки раз.

Обе предлагают работать с умом, а не с обстоятельствами, и обе считают такую работу навыком, требующим ежедневного упражнения.

И обе описывают состояние, к которому ведут, как невозмутимость: апатейя у стоиков, отсутствие волнения в буддийских описаниях. Ни в том, ни в другом случае это не бесчувственность — оба учения оговаривают это специально.

Различие первое: к чему стремятся

Дальше начинаются расхождения, и первое — самое существенное.

Стоическая цель — эвдемония, преуспеяние человека, достигаемое через добродетель. Это положительная цель: жить сообразно природе и разуму, исполняя обязанности перед другими. Спокойствие тут — следствие, а не задача.

Буддийская цель сформулирована через прекращение: угасание жажды и выход из круга перерождений. Это освобождение от страдания, а не достижение состояния внутри жизни.

Разница видна в отношении к самой жизни. Стоик остаётся в мире и считает уход от дел уклонением; буддийская традиция — по крайней мере в ранних формах — рассматривает мирскую жизнь как то, из чего следует выйти.

Различие второе: есть ли «я»

Второе расхождение метафизическое и не поддаётся примирению.

Буддийское учение об отсутствии постоянного «я» утверждает, что за потоком состояний нет неизменного носителя; привязанность к представлению о себе и есть корень страдания.

Стоики предполагают обратное: у человека есть ведущее начало, гегемоникон, которое выносит суждения и даёт согласие. Вся их практика построена на том, что есть кому проверять впечатления и кому отвечать за согласие с ними.

Отсюда разное направление работы. Буддийская практика ослабляет отождествление с содержанием ума. Стоическая укрепляет ту его часть, которая судит, и требует от неё точности.

Различие третье: устроен ли мир разумно

Третье расхождение касается картины целого.

У стоиков мир пронизан разумным началом, всё сцеплено причинами, и происходящее имеет порядок. Отсюда их принятие: соглашаются не с бессмысленным ходом вещей, а с порядком, частью которого человек является.

В буддийской картине нет управляющего разума; есть закон причин и следствий, действующий без замысла и без цели.

Практическое следствие заметно в интонации. Стоическое принятие ближе к согласию с решением, чем к отпусканию; буддийское — к прекращению цепляния. Формулировка «люби судьбу» в буддийском контексте невозможна.

Различие четвёртое: участие в делах

Четвёртое расхождение — общественное, и для читателя оно, пожалуй, самое практическое.

Справедливость у стоиков — одна из четырёх добродетелей, и реализуется она только среди людей. Отсюда обязанность участвовать: заниматься семьёй, городом, работой. Уход от дел ради спокойствия они считали уклонением.

Ранняя буддийская традиция строилась вокруг общины отрёкшихся, для которой уход от мирских занятий был условием практики; мирянам предписывался иной, менее строгий путь. Позднейшие школы это соотношение меняли.

Различие не в том, кто добрее, а в том, где помещено главное занятие человека: в мире или в отходе от него.

Страсти: подавить или переработать

Есть ещё одно расхождение, о котором в популярных сравнениях не говорят вовсе, хотя оно определяет всю практику.

Стоики считали страсти ошибочными суждениями. Гнев — это мнение, что мне нанесён вред и что отвечать надо немедленно; страх — мнение, что предстоящее зло непереносимо. Отсюда их способ: страсть разбирают как утверждение и проверяют на истинность.

Существенно, что при этом остаются так называемые благие состояния — радость, осторожность, доброжелательство. Стоики не считали, что мудрец ничего не чувствует; они считали, что он не соглашается с ложными оценками.

Буддийский подход к тем же состояниям устроен иначе. Гнев или влечение там не столько опровергаются, сколько наблюдаются: практикующий отмечает возникновение состояния, его течение и угасание, не вступая с ним в спор и не следуя за ним.

Разница практическая и заметная в первые же минуты. Стоик спрашивает «истинно ли то, что я сейчас утверждаю»; наблюдатель отмечает «сейчас есть раздражение» и возвращает внимание к дыханию.

Оба приёма работают, но при разных затруднениях. Спор с собственным суждением бесполезен, когда человек захвачен и не способен рассуждать; наблюдение бесполезно, когда за состоянием стоит ошибочный вывод, который никуда не денется от того, что его отметили.

Внимание: prosoche и осознанность

Ближе всего традиции сходятся в приёмах, и здесь же чаще всего путают одно с другим.

Стоическое prosoche — непрерывное внимание к тому, что происходит в уме, с целью проверить суждение: истинно ли, что произошло нечто ужасное; в моей ли это власти. Оценка входит в приём.

Буддийская сати в её светских переложениях предполагает наблюдение переживания без оценки: мысль отмечается как мысль и отпускается.

Это разные операции, хотя выполняются в одном месте. Наблюдение создаёт промежуток между впечатлением и реакцией; стоическая проверка этот промежуток заполняет разбором.

Совмещать их можно, и на практике это делают часто: одно даёт паузу, другое — содержание для неё. Подробный разбор — в гайде «Осознанность и нейронаука».

Что известно о действенности

Сравнивать традиции по силе действия невозможно, а сопоставить исследования — можно.

Практики осознанности изучены заметно лучше. Метаанализ Гояла с коллегами (JAMA Intern Med, 2014) даёт небольшое или умеренное улучшение при тревоге, депрессивных симптомах и боли, без преимущества перед другими активными занятиями. Ван Дам с коллегами (Perspect Psychol Sci, 2018) подробно разбирают методологические слабости этой области.

Стоицизм как самостоятельная практика почти не проверялся. Зато проверялось то, что из него выросло: когнитивно-поведенческая терапия прямо опирается на положение о суждении, и её доказательная база велика. Об этом родстве — в гайде «Стоицизм и КПТ».

Честный итог: сравнение говорит не о том, какая традиция действеннее, а о том, какая из них чаще попадала в исследования.

Что из этого выбирать

Практический ответ зависит от задачи, а не от предпочтений в мировоззрении.

Если основная трудность — реактивность, когда ответ опережает решение, полезнее наблюдение и пауза.

Если основная трудность — суждения, при которых человек делает из события больше, чем в нём есть, полезнее стоическая проверка.

Если трудность — уклонение от обязанностей, стоическая рамка подходит лучше: у неё участие встроено в саму систему добродетелей.

Противоречие между традициями лежит там, где начинаются метафизические вопросы: существует ли постоянное «я», разумен ли миропорядок, чем заканчивается путь. На уровне ежедневных упражнений эти вопросы обычно не возникают, и в этом причина, по которой их так часто совмещают.

Что остаётся

Сходство между двумя учениями впечатляет, и его стоит объяснять осторожно.

Оба сложились в обществах, где обычная жизнь была ненадёжной, оба обращались к людям, потерявшим опору во внешнем, и оба пришли к одному наблюдению: между событием и страданием находится отношение к событию.

Дальше они расходятся, и расхождения не косметические. Стоик остаётся в мире, укрепляет свою способность судить и считает порядок вещей разумным. Буддист ослабляет привязанность к себе и стремится к прекращению жажды.

Выбирать между ними как между двумя наборами упражнений — значит не заметить, что каждый набор существует ради своей цели.

---

Первоисточники

• Плутарх. Александр — §§64-65. Перевод М. Ботвинника и И. Перельмутера.
• Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов — книга IX. Перевод М. Гаспарова.
• Эпиктет. Энхиридион — §5. Перевод Г. Тароняна.
• Марк Аврелий. Размышления — книги IV, VI. Перевод А. Гаврилова.
• Дхаммачаккаппаваттана-сутта — изложение четырёх истин.