Стоицизм и КПТ: родство и его пределы

Доклад 1955 года

Альберт Эллис представил свой метод на съезде психологов в середине пятидесятых и сослался на автора II века.

Фраза, которую он привёл, — пятый параграф «Энхиридиона»: людей смущают не сами вещи, а мнения о вещах. Эллис ссылался на неё и позже, в книгах, и не скрывал, что положил её в основание рационально-эмотивной терапии.

Ход у него был прямой. Если переживание вызывается не событием, а убеждением о нём, то работать надо с убеждением; отсюда его схема из трёх звеньев — событие, убеждение, следствие.

Аарон Бек, разрабатывавший когнитивную терапию депрессии в шестидесятые, шёл другим путём — от клинических наблюдений за тем, как пациенты истолковывают происходящее. Стоиков он упоминал как предшественников, но не строил на них систему.

Отсюда точная формулировка родства. Прямой преемственности нет; есть заимствованная формула у одного, независимое совпадение у другого и общая исходная посылка.

Где совпадение действительно точное

Совпадений больше, чем принято думать, и они касаются техники.

Первое: первичность оценки. Событие само по себе не производит состояния; между ними стоит суждение. В терапии его называют автоматической мыслью, у стоиков — согласием с впечатлением.

Второе: способ проверки. Терапевтический разбор — какие есть доказательства, что сказал бы посторонний, что произойдёт на самом деле — воспроизводит то, чем занимались стоики. Марк Аврелий задавал себе тот же вопрос буквально: что это такое само по себе, в своём составе.

Третье: поведенческая часть. Экспозиция и поведенческие опыты в терапии соответствуют стоическому упражнению: и то, и другое исходит из того, что убеждение меняется опытом, а не рассуждением.

Четвёртое: отношение к сбоям. Установка «ошибся — вернись и продолжай» присутствует и там, и там; перфекционизм обе стороны считают частью проблемы, а не строгостью.

Сократ в кабинете

Приём, который в терапии называют сократическим расспросом, назван так не случайно, и происхождение его стоит проследить.

У Платона Сократ не сообщает собеседнику готовых выводов: он задаёт вопросы, пока тот сам не обнаружит противоречия в собственном мнении. Стоики считали себя его наследниками; Эпиктет ссылается на него чаще, чем на кого-либо, и пользуется тем же методом с учениками.

В когнитивной терапии этот способ разговора стал стандартной техникой: терапевт не переубеждает, а спрашивает — какие есть основания так думать, что говорит против, что бы вы сказали другу в таком положении.

Совпадение здесь не случайное и не заимствованное напрямую: обе традиции пришли к одному по одной причине. Убеждение, опровергнутое посторонним, обычно возвращается; убеждение, в котором человек сам обнаружил слабое место, держится хуже.

Есть, впрочем, и разница в предмете. Сократ спрашивал о том, что такое мужество и благочестие; терапевт спрашивает о том, действительно ли начальник считает вас негодным работником. Метод один, масштаб вопросов разный.

Различие, которое обычно упускают

Главное расхождение лежит глубже техники, и без него сравнение вводит в заблуждение.

Когнитивная терапия исправляет неточность. Пациент считает, что его уволят, что он не справится, что все заметят его ошибку; терапевт проверяет вероятность и показывает, что оценка завышена. Критерий здесь — соответствие действительности.

Стоицизм этим не ограничивается. Он ставит второй вопрос: допустим, вас действительно уволят — почему это зло? Ответ у них известен: единственное благо — добродетель, а должность относится к безразличному. Критерий здесь — не точность оценки вероятности, а состав представления о благе.

Разница практическая и заметная. Первый подход успокаивает, показывая, что беда маловероятна. Второй готовит к тому, что беда возможна, и утверждает, что она не разрушает главного.

Дональд Робертсон, разбиравший это родство подробно, замечает, что второй ход современной терапией почти не используется: он требует определённой позиции по вопросу о том, что в жизни главное, а терапия старается такой позиции не занимать.

Три области против протокола

Устройство обучения у стоиков тоже отличалось от терапевтического курса.

Эпиктет делил упражнение на три области: желания и отвращения, побуждения и обязанности, согласие с впечатлениями. Первая касается того, чего человек хочет и чего боится; вторая — как он поступает с людьми и делами; третья — как он проверяет собственные суждения.

Терапия работает преимущественно в третьей и отчасти в первой. Вторая — обязанности, справедливость, участие в общем — в протокол не входит, потому что относится к области ценностей, а не симптомов.

Отсюда и разная продолжительность. Курс терапии рассчитан на месяцы и заканчивается достижением цели; стоическое упражнение не заканчивается, потому что его цель — способ жизни, а не устранение состояния.

Что известно об эффективности

Здесь стоит быть точным, потому что аргумент «КПТ работает, значит стоицизм работает» ошибочен вдвойне.

Хофманн с коллегами (Cogn Ther Res, 2012) свели десятки метаанализов и подтвердили: у когнитивно-поведенческой терапии наиболее обширная доказательная база среди психотерапевтических методов, особенно при тревожных расстройствах.

Есть и неудобный результат. Йонсен и Фриборг (Psychol Bull, 2015) обнаружили, что величина эффекта при депрессии в опубликованных испытаниях последовательно снижается начиная с семидесятых годов. Объяснения предлагают разные — от ослабления энтузиазма исследователей и терапевтов до изменения состава участников.

И главное для нашей темы. Испытывали терапию, а не стоицизм. Из того, что метод, использующий одну стоическую формулу, работает, не следует, что работает философская практика целиком: её почти не проверяли.

Переоценка и её границы

Общий для обоих подходов приём изучен отдельно.

Гросс (Psychol Inq, 2015) описывает когнитивную переоценку как изменение истолкования события с целью изменить его действие на человека; в опытах она снижает и субъективное напряжение, и физиологический ответ.

Ограничение обнаружил метаанализ Альдао, Ноулен-Хуксемы и Швейцер (Clin Psychol Rev, 2010). Переоценка в целом связана с меньшей выраженностью расстройств, но её польза зависит от положения: в обстоятельствах, которые можно изменить, переоценка вместо действия ухудшает исход.

Стоики, к их чести, это оговаривали. Их различение требует сначала установить, что в вашей власти, и лишь затем применять работу с суждением — к тому, что не поддаётся. Разбор — в гайде «Дихотомия контроля».

Ближайший родственник

Есть направление, которое в одном отношении ближе к стоикам, чем классическая терапия.

Терапия принятия и ответственности предлагает не спорить с мыслью, а замечать её появление и не сливаться с ней: мысль возникла, согласие с ней — отдельное действие.

Это соответствует стоическому различению первого движения и согласия. Стоики считали, что непроизвольная реакция — побледнеть, вздрогнуть, ощутить укол обиды — не зависит от человека; зависит то, согласится ли он с суждением, которое за ней следует.

В другом отношении ближе классическая терапия: она, как и стоики, спорит с содержанием убеждения, а не только с отношением к нему.

Что брать из каждого

Разделение получается довольно чётким.

У терапии стоит брать структуру: письменную фиксацию мыслей, проверку по признакам, поведенческие опыты, измеримые задачи. Стоические тексты этого не дают — они дают положения, а не процедуры.

У стоицизма стоит брать то, чего в протоколе нет: ответ на вопрос, ради чего вообще всё это делается. Терапия возвращает человека к обычному состоянию; что делать с обычным состоянием, она не обсуждает.

Практически они совмещаются без трения: одно занимается тем, что мешает жить, другое — тем, как жить.

Границы

Смешивать их не следует, и здесь нужна прямота.

Философская практика рассчитана на человека, способного рассуждать и действовать. При депрессии, тревожном расстройстве, посттравматическом состоянии этой способности может не хватать, и требование к себе «правильно относиться» становится дополнительным грузом.

Стоические тексты не предназначены для лечения и не проверялись на эту роль. Терапия проверялась и работает.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию специалиста.

Что остаётся

Родство между стоицизмом и когнитивной терапией реально и ограничено одной посылкой: между событием и переживанием стоит суждение.

Дальше пути расходятся. Терапия проверяет суждение на точность и на этом останавливается. Философия проверяет его на состав: что вы считаете благом и злом, и почему.

Эллис взял у Эпиктета первую половину и построил на ней метод, который помог многим. Вторая половина осталась там, где была, — и она, судя по всему, интереснее.

---

Первоисточники

• Эпиктет. Энхиридион — §§1, 5. Перевод Г. Тароняна.
• Эпиктет. Беседы — книга III, глава 2. Перевод Г. Тароняна.
• Марк Аврелий. Размышления — книга VIII, §11; книга VII, §64. Перевод А. Гаврилова.
• Сенека. Письма к Луцилию — письма XIII, LXXVIII. Перевод С. Ошерова.