Ещё темно. За войлоком палатки — река Гран, за рекой — квады, которых утром снова придётся бить. В жаровне оседают угли; пахнет мокрой шерстью плащей и дымом.
Марк не зовёт писца. Он берёт стилус сам.
На воске появляется строка — не приказ легатам, не расчёт провианта. «На рассвете скажи себе: сегодня встречу человека назойливого, неблагодарного, наглого…» Он выцарапывает это так, будто договаривается не с империей, а с собой — прежде чем день начнёт требовать решений.
Заголовок он ставит честно, как отметку в путевом дневнике: среди квадов, на Гране. Пусть потомки знают, где писано.
Подписи с указанием места стоят в рукописи под второй и третьей книгами: «среди квадов, на Гране» и «в Карнунте».
Гран — нынешний Грон, приток Дуная в Словакии. Карнунт — римский лагерь под нынешней Веной, где Марк провёл три года.
Это единственные пометки такого рода во всей книге, и по ним её датируют: 170-е годы, разгар маркоманских войн.
Греческий, на котором она написана, был для него не родным языком, а языком философии. Латинская переписка с наставником Фронтоном велась параллельно и сохранилась отдельно.