Интероцепция: что тело сообщает и что мы добавляем

Чувство, о котором обычно не думают

Помимо привычных пяти чувств, обращённых наружу, есть восприятие, обращённое внутрь.

Крейг (Nat Rev Neurosci, 2002) описал его как отдельное чувство: сигналы о состоянии организма — сердцебиение, дыхание, наполнение желудка, температура, напряжение мышц, боль — собираются и представляются в коре, прежде всего в островковой области.

Из этого выросло представление, объясняющее связь тела и переживания. Эмоция, по этой линии рассуждений, содержит телесную составляющую: то, что человек называет тревогой, включает учащённое сердцебиение и напряжение, а то, что он называет спокойствием, — их отсутствие.

Отсюда и интерес к вопросу: если человек лучше замечает эти сигналы, лучше ли он справляется со своими состояниями.

Ответ оказался сложнее ожидаемого.

Три разные вещи под одним словом

Первое затруднение — измерительное, и без него разговор превращается в кашу.

Гарфинкел с коллегами (Biol Psychol, 2015) предложили различать три стороны. Точность — насколько верно человек улавливает собственные сигналы, например считает удары сердца. Чувствительность — насколько внимательным к телу он себя считает. Осознание — совпадение первого со вторым, то есть знание о том, насколько ты на самом деле точен.

Связь между ними слабая. Человек может быть уверен, что прекрасно чувствует своё тело, и ошибаться в подсчёте ударов вдвое.

Есть и вторая трудность. Замариола с коллегами (Biol Psychol, 2018) показали, что распространённый способ измерения — счёт ударов сердца — во многом отражает не восприятие, а представления человека о том, каким должен быть его пульс.

Отсюда осторожность в выводах: значительная часть литературы об интероцепции опирается на спорный измерительный приём.

Больше — не значит лучше

Второе затруднение содержательное и переворачивает обычное представление.

Паулюс и Стайн (Brain Struct Funct, 2010), разбирая роль интероцепции при тревожных расстройствах, описывают не нехватку сигналов, а их усиленное истолкование. Человек с паническим расстройством не хуже, а лучше замечает изменения сердцебиения — и делает из них вывод об угрозе.

При ипохондрии происходит то же самое с другими ощущениями: усиленное внимание к телу порождает бесконечный материал для тревоги.

Отсюда следует, что совет «прислушивайся к телу» не универсален. Для человека, который не замечает усталости, пока не свалится, он полезен. Для того, кто прислушивается к каждому удару сердца, — вреден.

Полезнее не громкость сигнала, а точность вывода из него.

Где здесь стоики

Стоическое различение попадает ровно в это место, хотя об островковой коре они не подозревали.

Сенека во второй книге «О гневе» описывает первые движения: непроизвольные телесные отклики — озноб при виде опасности, слёзы при внезапной боли, сердцебиение перед выступлением. Он настаивает, что это ещё не страсть и не зависит от человека.

Страстью, по его словам, состояние становится дальше — когда человек соглашается с суждением, которое к движению прикладывается: мне угрожает беда, я не справлюсь, надо немедленно ответить.

Авл Геллий приводит сцену, поясняющую это: философ-стоик на корабле в бурю побледнел не меньше прочих, а потом объяснил, что первые движения неподвластны, подвластно только согласие с ними.

Различение это и есть практический ответ на вопрос об интероцепции. Тело сообщает: сердце бьётся часто. Человек добавляет: значит, я боюсь и не справлюсь. Первое — сведения, второе — утверждение, и проверяется только оно.

Где стоики ошиблись

Стоит признать, что стоическая физиология в этой области была неверной целиком.

Ведущее начало души — гегемоникон — они помещали в сердце. Хрисипп доказывал это подробно: речь исходит из груди, при сильных переживаниях там же ощущается стеснение, а в обыденной речи люди указывают на грудь, говоря о себе.

Гален, врач следующего столетия, разобрал эти доводы и опроверг их: перерезка нервов, идущих от головного мозга, лишает голоса, а сердце к этому отношения не имеет.

Показательно, каким способом рассуждал Хрисипп: от повседневного телесного ощущения к устройству организма. Именно так рассуждают и сегодня, когда из ощущения тяжести в животе выводят, что кишечник управляет настроением.

Отсюда полезная поправка ко всей теме. Ощущения — надёжный источник сведений о том, что человек чувствует, и ненадёжный — о том, как он устроен.

Стоическое различение при этом уцелело: оно не зависит от того, где расположено ведущее начало. Разбор соседнего сюжета — в гайде «Кишечник и мозг».

Правильный порядок

Из сказанного получается последовательность, применимая в любом волнении.

Сначала назвать ощущение как ощущение. Сердце бьётся, ладони влажные, в животе тянет.

Затем назвать вывод, который вы из него делаете. Обычно он звучит как «я не справлюсь», «это опасно» или «со мной что-то не так».

Затем проверить вывод, а не ощущение. Ощущение не спорно — оно есть; вывод спорен всегда.

И только затем — действие.

Порядок этот противоположен привычному, где человек сразу принимает вывод и начинает бороться с ощущением: успокаивать сердцебиение, дышать, отвлекаться. Борьба с ощущением обычно его усиливает; проверка вывода — нет.

Голод, усталость и решения

Есть бытовая сторона этой темы, полезнее любых рассуждений об островковой коре.

Телесные состояния влияют на решения предсказуемо: голодный человек оценивает риск иначе, чем сытый, невыспавшийся отвечает резче, чем отдохнувший, а при боли сужается горизонт планирования.

Особенность этих влияний в том, что они не осознаются как влияния. Человек не думает «я раздражён, потому что не ел с утра»; он думает, что собеседник ведёт себя невыносимо.

Отсюда практическое применение интероцепции, не требующее ни тренировки, ни измерений: перед решением или трудным разговором проверить своё состояние по короткому списку — голод, сон, боль, усталость, время суток.

Приём этот встроен и в стоическую практику, хотя без физиологического обоснования. Сенека советует не браться за дела, требующие терпения, будучи утомлённым, и не назначать разговоров на конец тяжёлого дня; Мусоний относит режим к упражнению для души вместе с телом.

Проверить пользу приёма можно за неделю. Достаточно отмечать, в каком состоянии принимались решения, о которых вы потом пожалели.

Перетолкование сигнала

Есть и подтверждение, что менять следует именно вывод.

В работах о переоценке возбуждения участникам перед стрессовым испытанием объясняли, что учащённое сердцебиение и частое дыхание — это подготовка организма к нагрузке, а не признак того, что человек не справляется. У этой группы сердечно-сосудистый ответ оказывался более благоприятным, а выступление — лучше.

Ощущения при этом не менялись. Менялось то, что человек о них утверждал.

Стоическая формулировка того же приёма старше и короче: смущают не сами вещи, а мнения о вещах. Разбор — в гайде «Кортизол и стоицизм».

Тренируется ли это

Здесь стоит быть сдержанным.

Есть работы, где упражнения на внимание к телесным сигналам улучшали показатели точности и сопровождались снижением тревожности. Есть и такие, где заметных изменений не было.

Данных пока немного, вмешательства разные, измерения спорные. Обещать, что курс упражнений заметно улучшит вашу способность чувствовать тело и через это — состояние, было бы преждевременно.

Разумнее использовать различение, а не тренировку: не наращивать чувствительность, а точнее разбирать выводы.

Отдельно: при выраженной тревоге о здоровье и при панических состояниях упражнения на сосредоточение на теле лучше начинать со специалистом — они способны усилить симптомы.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

Что остаётся

Тело сообщает о своём состоянии постоянно, и сообщения эти не являются ни истиной, ни ложью — они просто сведения.

Вся разница между спокойным человеком и встревоженным лежит не в громкости этих сообщений, а в том, что человек к ним добавляет.

Стоики заметили это без томографов и построили на этом практику. Современные данные добавили подробности и одну поправку: чувствовать больше — не всегда лучше; лучше — точнее понимать, где кончается ощущение и начинается ваше собственное утверждение.

---

Первоисточники

• Сенека. О гневе — книга II, §§1-4. Перевод Т. Бородай.
• Авл Геллий. Аттические ночи — книга XIX, §1.
• Эпиктет. Энхиридион — §5. Перевод Г. Тароняна.
• Марк Аврелий. Размышления — книга VII, §64. Перевод А. Гаврилова.