Ноябрь 1609 года. Галилей доводит голландский телескоп до двадцатикратного увеличения — собственными руками, шлифуя линзы заново, — и направляет его на Луну.
По аристотелевской космологии небесные тела совершенны: сферические, гладкие, неизменные по самой своей природе. Луна — небесное тело. Значит, обязана быть совершенной.
В телескоп Галилей видит горы, долины, кратеры — рельеф, ничуть не более благородный, чем земной. По длине теней от гор он даже подсчитывает их приблизительную высоту, будто измеряет обычный холм под окном.
Луна оказывается похожа на Землю. Она несовершенна. Значит, несовершенны и небесные тела вообще, вопреки тому, чему учили почти два тысячелетия подряд.
Небольшое, казалось бы, наблюдение разрушает огромную философскую систему разом. Если Луна не такая, как учил Аристотель, — что ещё оказывается не таким?
Зарисовки он сделал акварелью, и они сохранились. Рисовать он учился всерьёз и позже читал во флорентийской академии рисунка лекции о перспективе. Тени на его листах положены так, как кладёт их человек, понимающий, откуда идёт свет.
Первым в телескоп Луну зарисовал не он. Англичанин Томас Хэрриот сделал это 26 июля 1609 года, за четыре месяца до Галилея.
Его рисунок — несколько пятен и линия терминатора — показывает, что он видел, но не понял увиденного. Хэрриот при жизни не напечатал ничего.