Мятеж Кассия рухнул, но восток успел ему присягнуть: Антиохия, Александрия, целые провинции поддержали самозванца. По всем законам их ждёт расплата — казни зачинщиков, кары городам, конфискации.
Марк приезжает на восток победителем. И почти никого не карает.
Антиохийцам, которые особенно шумно радовались Кассию и теперь дрожат, он лишь выговаривает — отменяет на время игры и собрания, но крови не льёт. Городам, ставившим на мятежника, оставляет их вольности. Зачинщиков щадит, ссыльных возвращает, имущество казнённых по возможности отдаёт детям.
Он понимает то, чего не понимают мстители: город — не человек, его толпа шатка, сегодня кричала за одного, завтра за другого. Казнить целую Антиохию за минутный восторг — не справедливость, а злоба.
Восточное солнце, пыльные площади, притихшие в ожидании кары горожане, помилование вместо казней.
Победитель, объезжающий покорённых с прощением вместо плахи, — зрелище настолько редкое, что о нём написали как о чуде кротости.
Мы после ссоры годами ведём счёт обидам. Он после мятежа, чуть не стоившего трона, объехал изменников — и простил.