Зима 138 года нашей эры. Адриан умирает после долгой болезни. Перед самой смертью он успевает организовать передачу власти заранее и предельно тщательно: Антонин Пий усыновляет одновременно Марка Аврелия и Луция Вера. Сам Антонин станет следующим императором. Марк — его официальным наследником по праву усыновления.
Марку в этот момент всего семнадцать лет. Он занимается риторикой у учителя Фронтона, только начинает по-настоящему интересоваться философией всерьёз. Политика сама по себе его не особенно привлекает — он напишет об этом позже, в «Размышлениях», прямо благодаря богов за то, что не остался целиком привязан к одной лишь риторике и внешней власти.
Когда ему объясняют, что именно произошло и что его собственная жизнь теперь изменилась безвозвратно, он, по некоторым дошедшим источникам, заплакал прямо тогда. Не от страха перед будущим как таковым. От ясного понимания: то, чего он сам никогда не выбирал добровольно, теперь стало его личной судьбой без права отказа.
Это оказывается первым по-настоящему большим уроком стоицизма в его жизни — хотя самого Эпиктета он прочитает уже несколько позже, через учителя Рустика. Судьба приходит вовсе не тогда, когда ты к ней внутренне готов заранее. Она просто приходит сама — и остаётся только два варианта: встретить её такой, какая она есть, или потратить все силы на бесплодное сопротивление тому, что физически невозможно изменить никаким усилием воли.
Марк выбирает первый вариант. Он проводит следующие двадцать три года сначала наследником престола, потом соправителем, затем единственным правителем огромной империи. В «Размышлениях» нет ни единой строки о том, что он хотел бы для себя иной судьбы, чем та, что выпала.
Есть только методичная, ежедневная работа с тем, что реально есть перед ним.
Amor fati — любовь к собственной судьбе — здесь вовсе не отвлечённая философская абстракция для книги. Это вполне конкретный, обдуманный выбор, который Марк Аврелий совершает впервые именно в свои семнадцать лет, задолго до того как научится его правильно формулировать словами.