Аполлония Халкидонского, знаменитого стоика, приглашают ко двору — учить юного Марка, будущего императора. Честь, о какой другие мечтают: попасть в наставники к наследнику.
Аполлоний не идёт.
Он отвечает в том смысле, что учителю не пристало бегать за учеником: пусть ученик приходит к учителю, а не философия таскается по дворцовым передним. Дело не в спеси — в том, что знание не разносят по домам, как товар; за ним приходят сами.
Марк, услышав это, добродушно смеётся. Странно, говорит он: Аполлоний проделал путь морем из Халкидона в Рим, а через город до дворца дойти ему тяжело.
Но и настаивать не стал — пошёл к нему сам. Наследник империи ходит к учителю, а не учитель к наследнику.
Дворцовые переходы, свитки, независимый старик, не пожелавший согнуться даже перед будущим цезарем.
Он не грубил власти — он просто не позволил купить себя честью и не поступился тем, как, по его мнению, устроено учение.
Мы бежим на первый зов сильного, боясь упустить милость. Он остался на месте — и сильный пришёл к нему.