В декабре 1862 года Уитмен читает в газете список раненых солдат — и с ужасом видит там имя собственного брата Джорджа. Едет искать его по военным госпиталям Вашингтона. Брата в итоге находит живым.
Но видит там же нечто совсем другое — и остаётся при госпиталях уже надолго.
Три года подряд он ежедневно приходит в военные госпитали. Читает раненым вслух, пишет за них домашние письма родным, приносит апельсины и табак, подолгу сидит рядом с умирающими солдатами. Государственного жалованья за это ему никто не платит — он работает переписчиком в министерстве, на эти скромные деньги и живёт всё это время. Собственное здоровье при этом серьёзно подрывает.
О том, что именно он видел все эти годы в госпиталях, он пишет удивительно мало — несколько стихотворений в сборнике «Барабанный бой», отдельные прозаические заметки в «Образцах демократии». Не потому что не хочет писать больше. Потому что увиденное просто не поддаётся словам в той мере, в какой хотелось бы это выразить.
До войны Уитмен пишет о человеческом теле как о чистой радости, о самой демократии как о всеобщем ликовании. После войны — уже совсем иначе. Тела в его текстах становятся ранеными телами. Демократия — не даром доставшейся ценностью, а тяжело заплаченной ценой.
Когда последний раз цвела сирень в палисаднике — написано сразу после убийства Линкольна, в 1865 году. Это, пожалуй, лучшее из его стихотворений. Трёхлетний госпитальный опыт отчётливо слышен в каждой отдельной строке.