Adiaphoron — «безразличное». Латинские стоики переводили indifferens. Всё, что не добродетель и не порок, попадает сюда: здоровье и болезнь, богатство и бедность, слава и бесславие, жизнь и смерть. Список пугает, пока не поймёшь, что «безразличное» не значит «неважное».
Хрисипп ввёл важное уточнение, из-за которого спорил с Аристоном Хиосским. Аристон считал, что раз всё это безразлично, то между здоровьем и болезнью выбирать нечего. Хрисипп возразил: безразличное делится на proegmena, предпочитаемое, и apoproegmena, отвергаемое. Здоровье предпочтительнее болезни — но не потому, что оно благо, а потому, что таков естественный порядок выбора. Стоик лечится. Он просто не ставит на здоровье счастье.
Различение спасло школу от абсурда. Без него стоик должен был бы одинаково относиться к обеду и к яду.
Зенон ел хлеб и фиги; это был выбор среди безразличного, а не отказ от него.
Практический смысл: безразличное — то, что берут в расчёт при решении и не берут при оценке жизни.
Психология измерила цену перепутанных категорий. Тим Кассер с 1990-х годов показал, что люди, для которых внешние цели — доход, внешность, статус — стали главными, менее удовлетворены при любом уровне достижения. Предпочитаемое, принятое за благо, перестаёт даже предпочитаться.