Расписная Стоя, Stoa Poikile, украшена батальными картинами кисти Полигнота: Марафонская битва, взятие Трои, сражение с амазонками. Зенон уже несколько лет читает здесь свои регулярные лекции. Его самого теперь называют «философом из Стои».
Студент задаёт вопрос, который потом будет задавать буквально каждое следующее поколение учеников: если единственное подлинное благо — добродетель, а всё остальное — ни благо и ни зло само по себе, то что мне тогда делать с собственной болезнью? С настоящей бедностью? С тем, что меня совсем никто не уважает вокруг?
Зенон отвечает через важное различение понятий: есть агатон — подлинное, настоящее благо. И есть аксия — определённая ценность, разумная предпочтительность вещи. Здоровье, богатство, добрая репутация — вовсе не блага в строгом смысле слова. Но они вполне предпочтительны сами по себе. Разумно стремиться к ним, если это не требует прямой жертвы собственной добродетелью.
Это вовсе не нигилизм по отношению к обычной жизни. Это чёткая внутренняя иерархия ценностей.
Настоящий стоик предпочитает здоровье болезни — но никогда не ценой собственной честности. Предпочитает богатство бедности — но никогда не ценой справедливости по отношению к другим людям. Когда выбор действительно стоит именно так, ребром, добродетель неизменно побеждает в нём без всяких исключений. Во всё остальное время — живи вполне обычной, нормальной жизнью, без лишнего аскетизма.
Это прекрасно объясняет, почему сами стоики становятся политиками, полководцами, врачами, успешными купцами. Они вовсе не уходят от мира в добровольное уединение. Они продолжают активно работать в самой гуще этого мира — просто с чётким пониманием того, что именно в этом мире на деле не составляет настоящей жизненной ставки.
Студент, судя по всему, не удовлетворяется этим ответом сразу же. Зенон, судя по всему, вполне готов к этому заранее.