Finis ultimus — «последняя цель». Аристотель в первой книге «Никомаховой этики» рассуждает так: всякое действие делается ради чего-то; если бы всё делалось ради следующего, желание уходило бы в пустоту. Значит, есть цель, которую выбирают ради неё самой и никогда — ради другого. Её он называет счастьем: деньги ищут ради удобства, удобство — ради жизни, а счастья ради чего-нибудь не ищет никто.
Фома взял конструкцию целиком и поставил на место последней цели блаженство — созерцание Бога; всё прочее у него ordinatur ad finem, направлено к цели.
Стоики отвечали на тот же вопрос иначе: последняя цель — жить согласно природе, то есть согласно разуму, то есть добродетельно. Не потому, что добродетель ведёт к счастью, а потому, что она и есть оно. Зенон объяснял на крыльце, что всё остальное — здоровье, деньги, слава — безразлично, а значит, не может быть целью.
Слово ultimus — «крайний», из топографии: дальше нет. Проверка простая: спроси «а это зачем?» и продолжай, пока вопрос не станет бессмысленным.
Психология подтвердила пользу вопроса. Виктор Франкл в 1946 году писал, что переносящий любое «как» находит его, если есть «зачем», и построил на этом терапию. Тим Кассер с 1990-х показал, что внешние цели — деньги, статус — не работают как последние: за ними всегда следующий вопрос.