Ardua molimur, sed nulla nisi ardua virtus — «трудное мы затеваем, но не бывает доблести, кроме трудной». Овидий пишет это во второй книге «Науки любви», требуя от читателя терпеть капризы возлюбленной.
Контекст, надо признать, снижает пафос строки. Она вставлена между советами не спорить и уступать в мелочах.
Сама формула при этом устроена как определение. Доблесть определена через свойство: если легко — это не она; проверка, стало быть, встроена в понятие.
Прилагательное arduus означает крутизну склона, а не страдание. Речь о наклоне, требующем усилия, а не о ранах.
Стоики держались того же определения. Музоний Руф: добродетель есть навык, а навык требует упражнения; Сенека сравнивал дорогу наверх с крутой тропой, на которой никто не ранит — просто устаёшь.
Овидий, к слову, довёл строку до предела в «Метаморфозах», где ту же мысль вкладывает в уста богам.
Здесь же она обслуживает совет о том, как переносить дурное настроение подруги.