Nihil consensui tam contrarium est quam vis atque metus — «ничто так не противоположно согласию, как насилие и страх». Ульпиан формулирует правило, из которого позднее выросло целое учение о пороках воли: сделка, заключённая под угрозой, оспорима.
Логика не в жалости к принуждённому, а в определении. Согласие есть акт воли; там, где воля заменена страхом, акта не было, была имитация. Юристы уточняли даже меру: страх должен быть таким, чтобы поколебал человека твёрдого духом, — не всякая тревога годится.
Стоики предъявляли то же требование к внутреннему согласию. У Эпиктета synkatathesis, согласие с представлением, — акт, за который человек отвечает; но отвечает он лишь постольку, поскольку акт был свободным. Отсюда его настойчивость насчёт паузы: под давлением соглашаются, не рассмотрев.
Юридическое правило защищает от чужого принуждения. Стоическое напоминает, что торопливость производит примерно тот же порок.
Подпись под давлением ничего не значит. Решение, принятое в панике, — тоже.