Студенту предстоит выступить перед аудиторией завтра, и весь сегодняшний день он ходит бледный, то и дело повторяя одну и ту же фразу учителю.
Эпиктет спрашивает: чего именно ты боишься?
— Что выступлю плохо. Что будут смеяться.
— А это в твоей власти — как ты выступишь?
— Я могу стараться.
— Вот это в твоей власти. А как они отреагируют — в их власти, не в твоей. Если сделал всё, что мог, реакция зала больше не твоё дело.
— Но мне не всё равно, что они подумают, — признаётся студент, будто в этом и есть его слабость.
— Вот в этом и вся беда, — говорит Эпиктет. — Ты отдал собственный покой в чужие руки. Теперь они управляют тобой через одно только своё мнение, которое даже озвучить толком не успели. Разве это похоже на свободу?
Это не призыв к безразличию насчёт качества самой речи — Эпиктет вовсе не советует готовиться спустя рукава. Это разграничение: старайся как следует — это твоя часть работы. Оценка — не твоя, сколько бы сил ни было потрачено на подготовку.
Страх публичных выступлений, судя по всему, не изобретение современности — он был таким же острым и в первом веке. Довод Эпиктета не устраняет страх мгновенно. Но меняет его предмет — с «выступлю плохо» на «позволяю чужому мнению распоряжаться собой», а второй предмет, в отличие от первого, поддаётся исправлению уже сегодня вечером.