Эпиктет: раб, изменивший философию

Имя, означающее «приобретённый»

О детстве Эпиктета достоверно известно одно: он был рабом.

Родился около 50 года в Иераполе — городе во Фригии, на территории нынешней Турции. Имя, под которым он известен, собственным не является: греческое epiktetos значит «прибавленный», «приобретённый». Так называли купленных рабов, и настоящего его имени мы не знаем.

Хозяином в Риме был Эпафродит — вольноотпущенник, служивший при Нероне и занимавший заметное положение при дворе. Человек состоятельный; о его нраве судить трудно, потому что почти все сведения идут от людей, писавших позже и по другим поводам.

Эпиктет был хром. Цельс, автор II века, известный нам по возражениям Оригена, рассказывает, что хозяин выкручивал ему ногу, а тот спокойно предупредил: сломаешь, — и, когда кость треснула, добавил: я же говорил.

Достоверность этого рассказа сомнительна: Цельс писал через сто лет и приводил случай ради сравнения с христианским мученичеством. Комментатор Симпликий, живший ещё позже, объясняет хромоту болезнью суставов.

Точно известно только то, что он был хром, и то, что в его беседах хромота служит примером: болезнь есть помеха ноге, но не воле.

Учёба в рабстве и свобода

Каким-то образом раб Эпафродита получил доступ к философской школе — не редкость для образованного римского дома, где учёный раб повышал положение хозяина.

Учителем его был Мусоний Руф, крупнейший римский стоик того времени, которого называли римским Сократом. Эпиктет вспоминает его в беседах с уважением и приводит его приёмы: Мусоний говорил так, что каждый слушатель чувствовал себя обвиняемым лично.

Отпущен на волю он был, по-видимому, вскоре после смерти Нерона. Обстоятельства неизвестны.

Дальше он преподавал в Риме, пока Домициан не выслал философов из города — это происходило дважды, в конце восьмидесятых и в девяностых годах. Эпиктет уехал в Никополь, греческий город в Эпире на побережье, и открыл там школу.

Переезд оказался удачей. В Никополе он прожил остаток жизни, и туда к нему ездили — из Рима, из Малой Азии, из Греции.

Школа как лечебница

О том, как выглядели его занятия, известно из его же слов, и картина непривычная.

Школа философа, говорит он в третьей книге, — это врачебная. Уходить из неё следует не довольным, а испытавшим боль: вы пришли не здоровыми, один с вывихнутым плечом, другой с нарывом, третий с головной болью. И если он начнёт подбирать красивые периоды, чтобы слушатели вышли, восхваляя слог, то это будет не лечение.

Отсюда тон «Бесед», отличающий их от остальной античной философии. Эпиктет перебивает, спорит, высмеивает, обращается к конкретному человеку в аудитории — и почти никогда не излагает учение подряд.

Слушателями были в основном молодые люди из состоятельных семей, готовившиеся к службе и приезжавшие за образованием. С ними он был резок: обвинял в том, что они хотят выглядеть философами, а не быть ими.

Что именно он преподавал

Систему упражнений он изложил в отдельной беседе, и она проще, чем принято думать.

Учиться, говорит Эпиктет, нужно в трёх областях. Первая касается желаний и отвращений: не желать недостижимого и не отвращаться от неизбежного. Вторая — побуждений и обязанностей: поступать уместно по отношению к людям и делам. Третья — согласия: не соглашаться с ложным впечатлением.

Порядок значим: первая область считалась начальной, потому что от неё зависит спокойствие, третья — завершающей и самой трудной.

В основании всего лежит различение, которым открывается «Энхиридион»: одно в нашей власти — суждение, стремление, отвращение, согласие; другое не в нашей власти — тело, имущество, доброе имя, положение. Практический разбор — в гайде «Дихотомия контроля».

Сократ, которого он поминал чаще всех

Ни один автор, кроме Платона, не ссылается на Сократа так часто, и это объясняет его манеру.

Эпиктет приводит его постоянно: как человека, который спорил, не раздражаясь; как того, кто на суде не стал просить о снисхождении; как того, кто в тюрьме занимался обычными делами и не считал положение поводом менять поведение.

Метод у него тоже сократический. Он не излагает положения, а задаёт вопросы, доводит собеседника до противоречия и оставляет его там. В «Беседах» это видно постоянно: слушатель приходит с готовым мнением и через десяток реплик обнаруживает, что оно несовместимо с другим его мнением.

Отличие от Сократа при этом принципиальное, и Эпиктет его оговаривает. Сократ искал определения — что такое мужество, что такое благочестие. Эпиктета определения не занимают: он требует показать усвоенное поведением, а не сформулировать.

Отсюда его повторяющийся упрёк ученикам: вы умеете разбирать силлогизмы и не умеете обойтись без чужого одобрения; покажите не рассуждение, а то, что из него вышло.

Как сохранились его слова

Сам он не написал ничего, и это не поза: учение он считал делом устным.

Записал беседы Арриан — слушатель, ставший позже видным чиновником, наместником Каппадокии и историком, автором лучшей биографии Александра Македонского.

В предисловии Арриан оговаривается: он не сочинял книгу, а старался записать сказанное как оно было сказано, для собственной памяти; если запись вышла грубой и разговорной, то потому, что такова была речь учителя.

Из восьми книг «Бесед» сохранились четыре. «Энхиридион» — извлечение из них, составленное тем же Аррианом: около полусотни коротких глав, справочник для тех, кто уже слушал.

О том, в каком порядке всё это читать, — в гайде «Стоицизм: какие книги читать».

Свобода как главная тема

Первая глава четвёртой книги — самая длинная в «Беседах» и посвящена свободе.

Свободен тот, говорит Эпиктет, кто живёт как хочет, кого нельзя принудить и кому нельзя помешать. Дальше он показывает, что по этому определению свободных почти нет: человек, зависящий от чужого расположения, имущества или должности, находится во власти всякого, кто может это отнять.

Особенность этих страниц в том, кем они написаны. Рассуждение о рабстве и свободе принадлежит человеку, который знал юридическое рабство изнутри и вышел из него.

Отсюда и его манера обращаться с высокопоставленными слушателями. Он спрашивает у сенатора, свободен ли тот, и показывает, что раб, боящийся порки, и сановник, боящийся немилости, различаются не положением, а размером ставки.

Быт

Жил он бедно, и подробности сохранились.

Дом был маленький, обстановка скудная, дверь не запиралась. Однажды у него украли железную лампу; после этого он купил глиняную, заметив, что вор получил лампу, а он сам — урок о том, чего стоит железная. Позже, по свидетельству Лукиана, эту глиняную лампу купил на распродаже почитатель за огромные деньги.

Он не был женат. В старости, по сообщению Симпликия, взял на воспитание ребёнка, которого собирались бросить, и нанял для этого женщину, ведшую дом.

Умер около 135 года в Никополе.

След

Влияние его оказалось непропорционально скромности жизни.

Марк Аврелий в первой книге «Размышлений» благодарит Юния Рустика за то, что тот дал ему прочесть записи бесед Эпиктета из своего собрания. Следы чтения видны по всему тексту: обороты, примеры, целые ходы мысли.

Христианские авторы читали его внимательно и спорили с ним; Цельс приводил его как образец стойкости, а «Энхиридион» в позднейшее время переписывали в монастырях, заменив имена языческих богов.

В двадцатом веке Альберт Эллис, создатель рационально-эмотивной терапии, назвал исходным для своего подхода пятый параграф «Энхиридиона» — о том, что людей смущают не вещи, а мнения о вещах. Об этом родстве есть отдельный разбор в гайде «Стоицизм и КПТ».

С чего начать самостоятельно, если после биографии хочется практики, — в гайде «Как начать практиковать стоицизм».

Эпитафия

Макробий приводит стихотворную надпись, ходившую под его именем.

Рабом был Эпиктет, увечным телом, нищим, как Ир, — и любимым бессмертными.

Строка примечательна перечислением. Три обстоятельства, которые в античности считались несчастьями, названы подряд и не опровергаются: он действительно был рабом, действительно хромым, действительно бедным.

Возражение содержится только в последних словах — и оно ровно то, чему он учил сорок лет: перечисленное относится к тому, что человеку не подвластно, а потому не решает, чем его жизнь оказалась.

---

Первоисточники

• Эпиктет. Беседы — книги I-IV. Перевод Г. Тароняна.
• Эпиктет. Энхиридион. Перевод Г. Тароняна.
• Арриан. Предисловие к «Беседам Эпиктета».
• Ориген. Против Цельса — книга VII, §53.
• Марк Аврелий. Размышления — книга I, §7. Перевод А. Гаврилова.
• Макробий. Сатурналии — книга I, §11.