Formido — «ужас», но и «пугало». Так называли верёвку с красными перьями, которую охотники натягивали вокруг участка леса: олени боялись перьев и бежали туда, где ждали сети. Вергилий описывает это в «Георгиках» и «Энеиде». Перья не опасны. Олень этого не знает.
Цицерон в четвёртой «Тускуланской беседе» ставит formido в список видов страха: устойчивый ужас, metus permanens. И стоики, читая, видели в охотничьем слове точное определение всей страсти: страх перед тем, что не может повредить, — верёвка с перьями, натянутая мнением.
Сенека в 13-м письме: мы страдаем больше в воображении, чем в действительности. Воображение — та самая верёвка: оно расставляет перья там, где нет ни одного охотника, и мы бежим в сети, которых тоже нет. Эпиктет ученику, боявшемуся выступать: чего ты боишься — что забудешь речь или что тебя осудят? Второе — перья.
Слово formido близко к forma, «облик». Ужасает не вещь — её облик. Стоическая практика — подойти к верёвке и посмотреть.
Психология описала верёвку в лаборатории. Эдна Фоа и Майкл Козак в 1986 году показали, что избегание кормит страх: чем меньше подходишь, тем страшнее. Лечение — подойти. Экспозиция. Олень, который прошёл сквозь перья один раз, во второй уже не побежит. Стоики предлагали пройти заранее, в уме. Praemeditatio — репетиция подхода к верёвке.