О хромоте Эпиктета есть два свидетельства, и они не сходятся.
Ориген и Цельс приводят рассказ о хозяине, выкручивавшем ему ногу. Эпиктет будто бы сказал: сломаешь. Тот продолжал, нога сломалась, и он прибавил: я же говорил.
Симпликий, писавший позже и знавший о нём больше, сообщает проще: он был хром с детства, от болезни.
В самих «Беседах» о причине не сказано ничего, но хромота упоминается прямо.
В первой книге он говорит: болезнь есть помеха телу, а не воле, если сама воля того не захочет. Хромота есть помеха ноге, а не воле. И велит повторять это себе при каждом случае, потому что всякое обстоятельство обнаружит, что помеха относится к чему-то другому, а не к тебе.
Различение, на котором это держится, у него постоянное: тело — не наше, а данное нам в пользование, как постоялый двор путнику.
Отсюда же его отношение к телесным упражнениям. В третьей книге он говорит, что упражняться следует не тем, чем упражняются напоказ. Обнимать статую или ходить по канату можно и без всякой философии.
Настоящее упражнение он описывает иначе: приучать себя к тому, чего избегаешь, и удерживаться от того, к чему тянет.
Собственную нищету он тоже не скрывал. Всё имущество его состояло из соломенной подстилки, циновки и глиняного светильника; дверь он не запирал.
Эпитафия, приписанная ему в греческой антологии, звучит так: рабом я был, телом увечным, нищим, как Ир, и любезным бессмертным.