Мысль о том, чтобы уйти из жизни, Эпиктет разбирает несколько раз и всегда одинаково.
Дверь открыта, повторяет он. Никто не заперт, никого не держат насильно; если дом надымил, выходи.
И тут же ставит условие. Уходить надо, когда подан знак, а не когда стало невмоготу.
Довод он берёт у Платона, из «Федона». Сократ говорит там в последний день, что человек поставлен на стражу и не вправе сам себя с неё уводить. Эпиктет переводит это на военный язык: ты воин, поставленный в караул; сойти с поста без приказа — дезертирство.
В третьей книге «Бесед» он разворачивает то же подробнее и добавляет ещё довод. Если бог назначил тебе такое положение, значит, оно тебе по силам. Не по силам — он бы и не назначил. Уходя раньше срока, ты объявляешь, что распоряжаешься лучше него.
Особо он отговаривает от ухода по настроению. Уйти из-за скуки, из-за обиды, из-за того, что дела пошли не так, значит уйти в припадке. Рассуждения тут нет.
Стоики допускали эвлогос эксагогэ, разумный уход, и подробно перечисляли обстоятельства, при которых он оправдан. Перечня, по которому человек мог бы себя измерить в дурную минуту, при этом не существовало. Сенека предупреждал об этом отдельно: тяга к смерти бывает состоянием, а не выводом.
Сам Эпиктет умер стариком, в Никополе, своей смертью. Образцы, которых он приводит в «Беседах», такого выбора не имели. Тразея Пет, Гельвидий Приск и Барея Соран — все трое умерли по приговору.