Домициан изгоняет философов из Рима — по нескольким причинам сразу: они привлекают недовольную молодёжь, их тексты звучат как скрытая критика власти, а тиранам такое не нравится ни в каком веке.
Эпиктет уезжает в Никополь и основывает там школу.
Позже, в «Беседах», он разбирает эту собственную ситуацию не как обиду, а как учебный случай: что вообще значит «меня вынудили уехать»?
Домициан произносит приказ: уезжай. Это внешний факт, чужие слова, которые сами по себе никого никуда не двигают.
Дальше начинается моё: я могу уехать или остаться. Если останусь, последует наказание. Если уеду, не последует. Выбор — мой собственный, а не приказ, исполненный автоматически. Я предпочёл переезд наказанию, оценив одно как меньшее зло по сравнению с другим, — и в этом смысле «вынужден» звучит не совсем точно. Точнее — «предпочёл».
Кто-то на его месте остался бы и принял наказание, как когда-то Катон. Это тоже был бы выбор, ничуть не более и не менее свободный, просто другой по цене.
Ни один тиран, заключает Эпиктет, не способен принудить к выбору в строгом смысле слова. Он способен лишь сделать один вариант заметно дороже другого — а дальше выбирать всё равно приходится тому, кто выбирает, и ответственность остаётся ровно там же, где и была всегда.